Что-то сверкнуло, но оказалось, что это всего лишь бисеринка. В этот момент порыв ветра распахнул окно, и Елена вскочила, чтобы захлопнуть его.

В тот же момент Ник поспешил захлопнуть второе окно, а затем в один прыжок оказался у нее за спиной.

– Ты когда-нибудь слушаешь, что тебе говорят? – Низкий, пронизанный нетерпением тембр его голоса прозвучал так же раскатисто, как отдаленное эхо грома за стеклом. Он обнял ее сзади, прожигая тонкий трикотаж кардигана. – Тебе стоит присесть.

Елена опустилась на антикварный стул. Ник подошел к ней и слегка нагнулся. У Елены перехватило дыхание, когда он навис над ней, а от вида его сверкающей бронзовой кожи, просвечивающей через рубашку, она была близка к потери сознания.

– Не двигайся, пока я буду вынимать вторую линзу.

– Мне не нужна твоя помощь. Мне нужно на пару минут в ванную комнату, чтобы…

Приподняв лицо Елены за подбородок, он посмотрел ей прямо в глаза:

– …закапать капли.

Ник был так близок к ней, что Елена могла видеть радужку его глаз и небольшой шрам на носу.

– Откуда ты знаешь?

Ответ на вопрос она уже знала заранее.

– Я давно ношу линзы. Не двигайся.

Ник наклонился ближе, и их дыхания слились в одно. Елена шумно сглотнула, пытаясь не вспоминать нежность и страсть поцелуя, случившегося на ступенях собора.

Ловким движением Ник достал вторую линзу кончиком указательного пальца.

Затем опустил руку в карман и достал небольшую коробочку с каплями для глаз и запасными линзами. Положил линзы Елены в коробку и захлопнул ее. Опережая предложение Ника, Елена достала пузырек и закапала в глаза спасительную жидкость. Тут же наступило облегчение. Часто моргая, Елена ждала, когда ее зрение наконец к ней вернется.

Тем временем Ник достал аккуратно сложенный платок, который Елена давала ему ранее.

– Он почти чистый.

– Спасибо. – Елена промокнула под глазами и в уголках глаз. – Что еще ты носишь в карманах?

– Даже не спрашивай.

Понимая, что в следующий момент Ник может извлечь из кармана пачку презервативов, Елена бросила беглый взгляд в зеркало, висевшее на стене.

Она выглядела ужасно… соблазнительно. Растрепанные волосы, слегка приоткрытые пухлые губы.

Она сильно изменилась внешне, но внутренне совсем не чувствовала себя такой уверенной, какой хотела казаться.

Хотя Джорджио утверждал, что эти изменения совершатся, как только у нее появится сексуальный партнер.

Мысль о том, что это может свершиться прямо здесь и сейчас, подвела Елену к самому обрыву.

Час спустя они опустошили последнюю коробку.

– Вот и все. – Закрыв крышку, Елена почувствовала неимоверное облегчение. – Если перстня здесь нет, значит, Катерине его не дарили. Я уже просмотрела все остальные места.

– Обыскала все столы и бюро на первом этаже?

Елена вытерла руки об тряпку.

– Каждый ящик и каждую полку. – Она подняла альбом, который собиралась отнести вниз.

Взяв тряпку, она решила протереть обложку. Увиденное на первой странице сильно заинтересовало Елену. Большинство фотографий были фотографиями семьи Мессена.

Ника это тоже заинтересовало. Внезапно Елена пришла к выводу, который вызревал уже долгое время, – Ник всматривался в каждую фотографию, попадавшую в поле его зрения.

Когда Елена положила альбом под мышку и нагнулась за кардиганом, из альбома вылетела стопка бумаги. Это оказались неподписанные конверты, перевязанные шелковой лентой, украшенной стразами.

Любовные письма.

Один конверт оказался все же подписан: адресатом являлась ее тетя. Сердце Елены учащенно забилось. Она поняла, что находится в шаге от открытия любовной тайны всей жизни Катерины.

Елена вскрыла конверт. Письмо было подписано именем Карло Мессены, и последний фрагмент пазла наконец лег на стол. Вот она, связь между Стефано Мессеной и Катериной Лайон.

– Тайна раскрыта, – тихо произнесла она.

Ник бросил тряпку, которой вытирал руки, на спинку сломанного стула. Переступив стопку старых газет, предназначенных для растопки камина, он взял письма.

– Дядя Карлос, – прошептал он, и в его голосе Елена услышала удовлетворение. – Мой папа был старшим сыном, Карлос – средним. Карлос погиб во время заморской военной кампании около тридцати лет назад. Поэтому папа отдал перстень Катерине. По традиции этот перстень дарил при обручении средний сын семейства Мессена своей невесте. Если бы Катерина и Карлос поженились, оно бы принадлежало ей.

Ник развязал шелковую ленту и бережно разложил письма на крышке одной из коробок, проверяя даты.