Шрифт:
Нас было четыреста человек. На койках лежали и сидели обессилевшие матросы, ненавидевшие начальство и всех угнетателей.
В казарме
Говорим строевому унтер-офицеру:
– У нас есть больные. Ребята ослабели до того что им нужна немедленная помощь!
Унтер прошел мимо нас.
– У нас не лазарет здесь! Завтра, в десять часов, пускай записываются в очередь!
Ребята возмущены.
– Перевязка сейчас нужна, а не завтра!
Унтер кричит с порота:
– Я вам не врач и не лекарский помощник!
– Так доложи начальству!
– Оно само знает, что надо делать!
И вышел из казармы вон.
Наступил вечер. Матросы просят, чтобы их отпустили в город, В городе у них жены и дети. Их не отпускают.
– Никаких отпусков не полагается, - заявляет унтер.
– Доложи начальству!
– Оно само все знает!
На ночь нам роздали парусиновые постилки. Разостлали по койкам. [25]
– И больше ничего не дадите?
– И так мягко!
Многие из ребят отказались от парусины и легли на голые доски. В дверях стояли часовые, экипажные матросы, передававшие нам письма и папиросы. Но матросы скоро были сняты. Выставили солдат.
В семь часов вечера по казарме раздались звуки дудки. Матросы всполошились: что такое?
– На молитву!
Час от часу не легче! Оказалось: приехал митрополит и будет читать нам проповедь. Дожили! Ребята больные и измученные ворчали:
– Нам постель нужна, а не проповедь!
– Выдумали утешение!
Но солдаты настойчиво гнали нас в передний угол казармы, где висела большая икона.
Согнали нас в угол. Видим, вместе с дежурным мичманом идет митрополит - на груди большой золотой крест на георгиевской ленте. Приблизившись к иконе, митрополит поднялся к аналою и приступил к чтению проповеди.
– Во имя отца и сына и святого духа, аминь! Дорогие братья, вас посетило несчастье господне, - кораблекрушение, и те, кто не верил в господа бога, погибли ужасной смертью… погибли от своего неверия…
В таком духе митрополит говорил около десяти минут. Вдруг из задних рядов кто-то крикнул:
– Тебя бы туда! Наверно не пришлось бы говорить этой проповеди! И волос не нашли бы!
Митрополит смутился, но продолжал речь. Матросы находились в напряженном состоянии. Вдруг другой голос из задних рядов:
– Будет врать! Чего темную массу затуманиваешь? Брось небылицы городить! Глупо! [26]
Потом крикнувший эти слова человек обратился к нам:
– Ребята, бросай слушать! Не давай себя морочить! Неужели не видите, что вас опутывают?
Митрополит приостановил проповедь и ошалелыми глазами уставился на матросов. Потом, ничего не сказав, шурша дорогими рясами, быстро направился к дежурной комнате, где сидел мичман. Поднялся невообразимый крик:
– К чорту проповеди!
– Дураков нашли!
– Гони его в шею!
Раздался пронзительный свист. Митрополит вбежал в дежурную комнату. Матросы разошлись по своим местам и растянулись на койках. Но не прошло и десяти минут, как началась новая тревога. Дежурный по казарме забегал.
– Становись во фро-о-онт! Сейчас придет помощник командира Севастопольского экипажа, капитан 1-го ранга Гистецкий.
Матросы знали, что это за зверь - Гистецкий.
– Крепче держись, ребята! Своих не выдавай!
Выстроились.
В казарму влетел бомбой дежурный мичман.
– Направо равняйсь!
Появилось высшее начальство. Мичман показывал усердие.
– Равнение на-ле-во!
Равняемся налево.
Но вышло недоразумение. Нужно было сказать «равнение направо», а мичман скомандовал «равнение налево». Ребята захохотали. Начальство приблизилось к нам. Всего человек семь и митрополит. На правом фланге мичман поздоровался с высшим начальством. [27]
Я не слышал рапорта, потому что стоял на левом фланге. Капитан Гистецкий пошел по фронту, за ним офицерство. Гистецкий остановился.
– Кто во время проповеди выкрикивал по адресу его преосвященства безобразные слова, выходи вперед!
Вперед никто не вышел.
В казарме полная тишина.
Тогда Гистецкий пустился на хитрость.
– Эти лица мне известны, - сказал он угрожающим тоном.
– Прикрывать их не следует! Все равно я накажу их по всей строгости наших законов! Уничтожили корабль, на беспорядки надеетесь? Я вас вымуштрую, родных забудете! Кто неприлично выражался и хулиганил, выходи вперед! Вы все должны сами указать хулиганов! Даю вам срок две минуты!