– Я вместе с тобой привела, не учи. – Ксана нетерпеливо вошла внутрь.

В гостиной стояли три двухъярусные кровати, как в детдоме. На двух безучастно лежали не занятые в папиных делах химеры. Роксана не помнила ни их номеров, ни имен. Хотя светловолосой девушке она недавно передавала поручение от Вителя.

Еще двое сидели у телевизора. Его экран, разделенный на части, транслировал четыре разные передачи. Звук шел прямо в наушники, никому не мешая. Судя по суматошной быстроте смены картинок и субтитров, химеры знакомились с окружающим миром в ускоренном режиме.

В другой комнате было пусто. Зато на кухне завороженно смотрел на чашку остывающего чая Ланс. На его лысой голове уже наметился легкий светлый пушок.

– Мы поговорим наедине. – Девушка выставила за дверь следовавшего по пятам Тиграна. – Ланс! Ты ведь Ланс?

Ксана присела напротив.

– Кто такая Дора?

Молчание.

– Я прочла твои письма. У меня копия на компьютере осталась. Дора твоя девушка?

Взгляд парня не двигался, но дрогнули пальцы рук, расслабленно лежащих на столе. Успех, однако.

– Ве-ро-ни-ка Иль-и-на. – Она прочла по бумажке имя женщины, которая сегодня будет ее допрашивать. – Знаешь такую?

Мизинец пошевелился. Что ж, осваиваем язык жестов.

– Зачем ты отцу?

Нет, неверно. Работает только «да» или «нет».

– Ты давно знаком с отцом?

«Да», – моргнул Ланс.

– Уважаешь его?

Тишина.

– Ненавидишь?

Без ответа.

– Подчинился бы ему добровольно, без гипноза?

Молчание. Понимай как хочешь.

Она задавала вопрос за вопросом, то и дело поглядывая на часы. Пока успевает. Собеседник реагировал куда активнее, чем поначалу. «Да-нет», – отвечал уже в голос, оживая. Ксане было невдомек, что Тиграну позвонили и тот отправил по указанному адресу пятерых химер. Контроль над парнем ослаб.

Задавая одни и те же вопросы в разных вариациях, Ксана выяснила, что ее отца Ланс презирает, что при первой возможности сбежал бы, что Веронику Ильину тоже не любит, но уважает и с удовольствием ушел бы вместе с ней на волю.

– Тогда почему ты все еще здесь? – в сердцах заявила она и встала из-за стола. Пора домой, отец вот-вот вернется, не застанет ее – накажет по-настоящему.

Ланс разлепил губы, словно через силу:

– По-мо-ги. Только при-ка-жи.

Голос звучал сухо, натужно, точно собеседник терпел очень сильную боль.

Ксана замерла, наклонилась к нему, всматриваясь в серые глаза цвета затяжных ливней.

– На тебя пока приказ не сработает, – с некоторым сожалением призналась она. – А к родителям я никогда не применю голос.

Было над чем подумать после беседы. Замороженный Кай оттаял и задумал побег. У парня сильная воля, иначе бы не очухался так рано. С ним возможны проблемы.

Для чего все эти химеры? Витель говорил о секретном государственном проекте, она исподволь подслушивала, подглядывала, но ничего толком не узнала и оттого еще больше гордилась отцом.

Она вышла, крикнула Тиграну, чтобы запирался, побежала домой. Успела, вернулась в половине четвертого.

Без десяти четыре пришел отец, отослал подальше Дениса, зато привел четырех сенсов, не таясь, приказал им:

– Если Шило будет делать глупости, оглушите. Дам сигнал, нападайте.

– Витель, она может снять с нас любые подозрения. Одна она может. До завтрашнего дня протянуть бы, – предупредила его одна из союзниц.

– Ты права, лишь бы продержаться до завтра. Потому проявим чудеса дипломатии. По местам.

В комнату Ксаны вошла упитанная светловолосая женщина, которую девушка уже видела сегодня, молча присела на тумбочку в углу и исчезла. Только что была и вот – пустое место. Ксана разинула рот.

– Это как? Это что?

– Это хамелеоны, – охотно пояснил Витель. – Они способны сливаться с окружающей обстановкой. Теперь, кроме химер, их никто не видит, даже я. Дочка, – он приобнял ее за плечи, – я в тебя верю.

– И в свой гипноз? – улыбнулась Роксана.

Врать так врать! Это она любила. Еще когда с цыганами путешествовала, на рынках торговала, попрошайничала, гадала, приворовывала, тогда и выучилась. Ей нравилось обманывать простачков, достойных расстаться с собственными сбережениями, – медлительных, неповоротливых, несообразительных. Своих жертв она вычисляла по чуть расфокусированному взгляду, морщинкам задумчивости на лбу.

Но верх мастерства и удовольствия – обманывать аферистов, ловкачей, тех, кто сам врет и наживается на чужих слабостях. Не то чтобы Ксана была злым человеком, просто за пребывание в детском доме и годы скитаний она видела в жизни слишком мало хорошего и бессознательно мстила окружающим за свои несчастья.

Вчера Витель решил, что Ксана знает опасно много о его делах, попросил Марину подержать девушку за плечи, а сам в паре с Денисом гипнотизировал. Теперь на вопросы Ксане предстояло вдохновенно лгать: в больнице она лежала с воспалением легких, Ланс пришел сам, принес зараженную флешку, отправил письмо и вообще вел себя странно, не так, как парни в ее школе, был нервным, подозрительным, явно что-то замышлял…