— Книга стоит на полке в моей комнате. Никто не заметит ее, не говоря о том, чтобы открыть.

— Тогда мы должны как-то вызвать это, — говорит Оливер. — Должен быть способ заставить книгу открыться самостоятельно.

— Волшебство, — шучу я.

Оливер смотрит на меня. — Конечно, — говорит он и поднимает брови. — Нам нужен Орвилль.

Я зеваю, закрыв рот рукой, но Оливер замечает это. — У тебя был довольно длинный день, — говорит он и встает. — Теперь тебе стоит пойти в кровать.

Он берет подсвечник, с которым он привел нас сюда и идет к двери. — Ты же не можешь оставить меня здесь одну, — говорю я в панике. И если я теперь усну, а проснувшись увижу, что все исчезло? Я не знаю правил этого мира. Я не знаю, что могло бы произойти.

— Я прямо под тобой, — говорит Оливер. — Всего одним этажом ниже. Просто постучи по полу, тогда я сразу же приду.

Мы стоим на пороге моей комнаты.

— Ты ничего не забыл? — говорю я, цитирую Серафиму.

Он ухмыляется, затем наклоняется ко мне и дарит мне поцелуй перед сном. Когда мы отрываемся друг от друга, мы все еще улыбаемся. Оливер спускается по каменным ступеням. — Встретимся во сне, кузен! — кричу я ему вслед.

Я слышу, как он смеется, пока спускается вниз.

Глава 22

Страница сорок четыре

Оливер чувствовал строительные камни башни под ногами. Как долго он еще смог бы продержаться?

Под ним находились только бушующий прибой и остроконечные скалы. Неправильное движение, и он упал бы в объятия верной смерти.

Со всей силы он подтянулся вверх на широкую планку.

Но вместо прекрасной принцессы его мечты, ради которой он проделал этот длинный, опасный путь, он увидел, как высокий мужчина в накидке ходил туда сюда.

— Теперь? * настаивал мужчина.

Его голос был похож на туман, который растянулся на горизонте. Волосы падали ему на лицо как воронье крыло, и шрам, который рассекал через все лицо, опускал уголок его рта вниз. Длинными костлявыми пальцами, он барабанил по руке.

— У меня не так много времени, — объявил он.

Никто не предупредит Оливера, что его возлюбленная могла быть, вероятно, не в башне, однако он должен был бы предвидеть это. Если это было так легко

любой другой уже давно спас бы Серафиму.

Прежде чем он смог подумать о том, как он может победить, — парень, который никогда не держал в руках меч и который обещал матери, что не будет драться, — мошенника, который был выше сантиметров на пятнадцать и тяжелее килограммов двадцать, чем он, в башне появилась Серафима.

На ней было платье ослепительной белизны, ее украшенный вышивкой корсаж был расшит драгоценными камнями, а из длинных рукавов были видны только кончики пальцев. Волосы скрывала свадебная фата.

Она сразу заметила Оливера позади Раскуллио.

Взгляд Оливера скользнул по серебристым, блестящим волосам, заглянул в ее фиалковые глаза, ее лицо в форме сердца. И совсем неожиданно в нем произошло практически неуловимое изменение. Вдруг радостное наслаждение наполнило его, его дыхание было едино с ее, и кровь зашумела в его ушах.

Поэтому и есть музыка, понял он теперь. Так как есть чувства, которые нельзя выразить словами. Губы Серафимы слегка раскрылись.

— Наконец-то, — выдохнула она, как будто она уже знала, зачем он пришел.

Но одного слова хватило, чтобы Раскуллио обернулся. Накидка приподнялась как облако дыма.

— Так-так, — сказал он, каждое слово как удар кнута. — Посмотри только, кто мешает празднику.

Глава 23

Оливер

Следующим утром я покидаю башню, чтобы приготовить пикник для Делайлы. Мы должны подкрепиться, прежде чем мы отправляемся к хижине Орвилля.

Кроме того я хочу провести с ней еще несколько минут вместо того, чтобы смотреть ,как королева Морин суетится над столом для банкета.

Я думал, что запомнил о ней всё, что только можно было — от веснушек над её любимой блузкой, до факта, что она всегда даёт своей рыбке дополнительную порцию корма — но теперь я знаю, что должен ещё много чего выучить.

Например, что её кожа нежна как перышко, и что её волосы пахнут яблоком. Её рука походит к моей как недостающая часть пазла.

Делайла поднимается передо мной по ступеням башни и придерживает юбку обоими руками.

— Проклятое платье, — бормочет она.

— Может оно и тупое, — ответил я, — но тебе очень идёт.