— С собой у вас эта штука? — Кесслер говорил очень тихо, очень спокойно, но с явной угрозой.

Эрнотт полез в портфель. Кесслер выхватил у него детектор, включил его, надел наушники и повернул колесико настройки. Лампочки на панели загорелись почти тут же.

— Нас слушают, — сказал Кесслер. Слова его отозвались в наушниках.

В трехстах ярдах от ИКБ в ресторанчике «Пиг энд Поук» разговаривали, устроившись за угловым столиком, Данте и Сара.

— Хоть убей, но все равно не могу понять, отчего ты больше не хочешь со мной встречаться. — Данте склонился к Саре, в глазах его, обычно холодных, сейчас явно угадывалась растерянность.

— Ну что ж, — вздохнула Сара. — Неверность. У тебя есть приятельница, у меня приятель. Отрицать это бессмысленно. Я, например, видела тебя с ней. — Это был, конечно, чистый блеф, но ведь не может быть, чтобы на протяжении последних нескольких недель Данте вообще не появлялся на публике с этой девушкой. Сара не сводила с него пристального взгляда. Он промолчал. — Чего уж тут скрывать? Да и в любом случае все останется между нами. Ну а мой приятель был в отъезде, но завтра возвращается. — Видит Бог, как хотелось, чтобы это было правдой!

— Стало быть, никакой надежды?

— Никакой, милый. — Сара легонько погладила его по щеке. — Никакой.

Скарпирато грустно улыбнулся и взял Сару за руку.

— Но друзьями-то мы останемся?

— Разумеется. — Сара сжала его руку.

В то самое время, как Данте с Сарой выясняли отношения в «Пиг энд Поук», Карл Хайнц Кесслер направлялся в своем черном «мерседесе» домой, за город. Был час пик, и водитель Леонард с трудом пробирался по забитой машинами Лоуэр-Темз-стрит. Сидя, как обычно, сзади, Кесслер хранил угрюмое молчание.

Через два часа он был в Беркшире, неподалеку от Ламборна, центра английского конного спорта. «Мерседес» с трудом пробирался сельскими проселками, рассекающими поляны, на которых там и тут виднелись уже не участвующие в скачках лошади-ветераны и пони с детскими седлами. Перед большими железными воротами в стороне от дороги машина притормозила и свернула на ровную аллею, обсаженную с обеих сторон каштанами. Длиной она была ровно в милю и упиралась в большой белый дом посреди некруто сбегавших вниз полей.

Не дав водителю времени открыть ему дверцу, Кесслер сам выскочил из машины, сухо попрощался с Леонардом и двинулся к двери.

На пороге его встретила Джэнет, домохозяйка. Поздоровавшись с ней на ходу, Кесслер прошел через просторный холл в библиотеку, сел в старое кресло перед незажженным камином и начал перебирать факты. Итак, Йенсен, Мацумото и Скарпирато в курсе дела. Хуже всего от этого может быть Катанье. Жена узнает, что у него была любовница, и уйдет из дома. Что его просто подставили, Катанье доказать не удастся. Кесслер все устроил так, чтобы итальянец выглядел полноправным действующим лицом аферы, в которой принял участие вполне добровольно. Он получает четверть всей прибыли от незаконных сделок. Деньги переводит на один из его тайных счетов Эрнотт. Полицейское расследование это легко установит. Банк находится в Швейцарии, где полная конфиденциальность давно уже ушла в прошлое. И когда счет на многие миллионы долларов обнаружится, легко будет заподозрить Катанью в том, что он-то и является вдохновителем всей комбинации. Политической его карьере немедленно придет конец. Он лишится жены, детей, состояния, а может быть, и свободы.

Кесслер пошарил во внутреннем кармане пиджака, извлек небольшую, в синем кожаном переплете записную книжку, потянулся к телефону, стоявшему рядом на столике, и набрал номер. Все это — проблема Катаньи, пусть он ею и занимается.

Звонок из Англии раздался, когда Джанкарло Катанья сидел за ужином со своей женой Донателлой. В дверь столовой негромко постучали.

— Звонит синьор Кесслер, — сказала домохозяйка Элла. — Говорит, дело срочное.

Катанья сумрачно посмотрел на нее, извинился перед Донателлой и прошел к себе в кабинет.

— Ну, что там за спешка, неужели нельзя было подождать, пока я кончу ужинать? — недовольно заворчал он в трубку. У него был какой-то необычный итало-американский акцент. Дело в том, что Катанья выучил английский по американским фильмам. Кесслер же занимался им в лучших учебных заведениях Германии, и его английский был почти безупречен. Так что американизмы Катаньи только раздражали его.

— Возникла проблема. И довольно серьезная. Наша маленькая игра перестала быть секретом. В курсе трое: Сара Йенсен, Масами Мацумото и Данте Скарпирато. Им известно все.

— Каким образом? — Катанья разразился целым потоком итальянских ругательств.

— Да очень просто. Установили где надо подслушивающие устройства.

— А вы это проморгали?

— Вот именно.

— И кто же додумался?

— Йенсен. Она работает с Эрноттом. Ей не дают покоя его доходы, вот она и решила немного пошантажировать его.

— И вы верите в эту историю?

— Вообще-то да. Она и сама не прочь поживиться на стороне, так что это пусть вас не беспокоит. На днях она тут неплохое дельце обтяпала. В общем — нормальная хапуга.