Сергеев, больнее, чем потеря всего имущества.

Но я с ними так не расстанусь. Увидимся, на воле- припомню все.

...Что-то тревожное чувствуется в воздухе: то и дело формируют

партии и отправляют. .. большей частью в Николаевские арестантские

роты, на принудительные работы.

В доходящих до нас (контрабандой) газетах постоянные сообщения

о восстаниях и партизанских набегах й о „жестоком усмирении банд“. —

Иного слова кроме „банда“, газетчики не находят для ведущих

партизанскую войну.

беспокоились, пока „сыпняк“ не перекинулся в город и стал угрожать

буржуазии.

'

. Тогда то ударили в набат и стали принимать „экстренные мбры“, но одна

нелепей- другой; например, перегонка больных на время дезинфекции

палаты в соседнюю, в которой создается теснота, доводится до того, что

половина больных спит па . полу, некоторые у „параши“ (ведра с

нечистотами). .

Врач Тагильцев заболел сам (месяца два не ходит), и в самый

разгар эпидемии мы без врача.

. . В половине февраля стал появляться (с крайне корот кими визитами) д-

р Упоров, чтобы—его слова—„ловить сыпняк“.

' А он косит жертвы направо и налево: за эти дни умерли двое особенно

близких мне и ценных для общего дела заключенных—Худяков и

Желмухин, оба крестьяне. Последний—поэт.

3 марта.

числе и я, решили не спать и примостились кое-как на поверженном на

пол громадном шкафу.

Но бороться со сном должно быть не хватило сил и пришлось

уступить „реальной действительности“—разместились часов около трех

ночи на полу и начали засыпать.

В палату нашу, где оставлено было все для дезинфекции, поставили

знакомый нам аппарат.' жаровня с горящими углями и с насыпанной

сверху серой: пары ео и должны продезинфецировать палату со всем ее

содержимым.

.

Предварительно все оконные рамы и дверь палаты заклеили

бумагой, чтобы убийственные газы не проникли в яшлые помещения.

Итак, мы залегли спать на шкафу и грязном полу. Но что это значит?

Сквозь дремоту слышу тревожные, отрывистые крики, многие вскочили.

И в то же время чувствую, что дышать нечем—что-то едкое жжет нос и

горло...

,

... К нам валит серный газ, мы- отравлены им и задыхаемся.

Врывается свежий воздух—спасены! Но надо скорей уйти отсюда...

Через окно зовем, рискуя расстрелом, старшего.

Он является, но сам наглотавшись в корридоре серы, начинает

буквально кружиться волчком у окна, и остаток ужасной ночи проводим

в хандре, без сна.

Как выяснилось утром, вся эта дикая история произошла от

распоряжения старшего надзирателя—поел з двух часов ночи „немножко

приоткрыть дверь палаты № I“. Чтобы „выходили газы“...

Очевидно младший понял это „немножко“ по своему.

Испытание водой.

4 марта.

На другой день—новое испытание—баня. Конечно, прекрасная

вещь баня, но с кошмарными „особенностями“ была она преподнесена

нам...

И вот эта каторжная баня. Набивается как боченок сельдями. 2

часа ждешь горячей воды, одеваешься на холодном асфальтовом полу. А