Шрифт:
— Да как же нечего терять? Да за такие часы целый мешок грибного зелья дадут! А вы, дядько, их за просто так отдаёте. Негоже так…
— Да ладно ты, Митяй! Дают — бери, бьют — беги! Если жив останешься, как-нибудь потом со мной рассчитаешься. — Прохор, давая понять, что разговор окончен, отъехал к печке и загремел посудой:
— Вот я парочку крысок ещё притащил из своего питомника. Счас мы с тобою ужинать будем. Жарёху сделаем, да супец из потрошков заварганим. У меня чуток грибовочки припасен. Отметить надо твоё выздоровленье-то…
Когда рассвет забрезжил в крохотном оконце, затянутом мутной пластиковой плёнкой, Митяй был уже на ногах. Помолившись, надел на счастье под низ кальсоны, подаренные Прохором. Сложив в мешок подарки, предназначенные атаману, с тяжёлой душой вышел на улицу.
Морозный воздух, после спёртого земляночного духа, шибанул в голову не хуже вчерашней грибной настойки. Багровое солнце сквозь утренний туман выползало из-за зубцов частокола. «Эх, доживу ли сегодня до заката…» — некстати подумалось Митяю: «Тьфу, тьфу, тьфу!» — суеверно сплюнул он, гоня дурные мысли.
Узкой тропинкой, протоптанной среди высоких, в рост человека сугробов, прошёл к командирской землянке в центре станицы. Постоял у двери, собираясь с духом и, постучав, решительно толкнул дверь.
Жил атаман в своей землянке роскошно. На стене висело большое красное полотнище с вышитым на нем профилем бородатого Бога и надписью: «Будь готов!». Чуть пониже висел длинный искривленный нож — символ атаманской власти. Просторное и высокое помещение, где можно было стоять в полный рост, вместо лучины освещало целых три жировых лампы. «Людям жрать нечего, а он жир зазря на свет переводит…» — подумалось Митяю.
Отсалютовав, он неловко потоптался у порога:
— Здрасьте вам! Вызывали, дядько Остап?
Атаман, не глядя на вошедшего, продолжал со смаком хлебать берёзовую кашу. [19]
Не спеша, Остап опорожнил всю миску, облизал ложку, сыто отрыгнул и только тогда взглянул на вошедшего:
— Давно я тебя, Димитрий, поджидаю. Поди догадываешься, зачем?
— Догадываюсь, догадываюсь дядько Остап! А я вот, лично для вас, подарки из вылазки принёс, — метнулся Митяй за дверь, где оставил объемистый мешок:
19
Берёзовая каша готовится из подкоркового слоя берёзового дерева, находящегося под берестой. Измельчается, заливается водой и кипятится. Вода несколько раз меняется для удаления горечи. В результате, после нескольких часов варки получается настоящая каша. Питательная ценность такого блюда не велика, но с голодом позволяет успешно справляться. Примечание автора.
— Вот арбалет трофейный со стрелами, вот ножичек «Викс» швейцарский, а вот ещё часы… командирские… как спецом для вас, дядько…
Нахмурился Остап, сумрачно глядя на подношения. У Митяя захолонуло сердце. Вся его жизнь и судьба решались в этот момент. Томительная тишина повисла в землянке. Даже грудной младенец, жалобно всхлипывающий в закутке на дальних нарах, затих.
Неспешно потянулась мохнатая лапища атамана к часам. Повертел он их перед глазами и швырнул на стол. Небрежно отодвинул сверкающий красной пластмассой и полированным металлом нож. На чудо-арбалет даже не взглянул.
«Вот и всё» — подумалось Митяю: «К вечеру, наверное, на корм пустят меня…»
— Ладно, Димитрий, — наконец нарушил молчание Остап, — хоть и сильно ты виноват пред станичным обчеством в том, что бабу, тобой пленённую, трахнул, однако прощаю тебя. Забирай её и живи пока с ней! Вот только паёк ты будешь получать на себя одного. Да не как на взрослого мужика, а как на малолетку — потому как испытание не прошёл. Всё! Ступай прочь!
Весь в поту выскочил Митяй из командирской землянки. Сняв шапку, подставил голову морозному ветру, в момент покрывшему волосы бархатистым инеем. Разговор с Остапом привёл в недоумение. Атаман сказал, чтобы Маша с ним жила — тогда получается, что вроде как мужем и женой они станут! Может даже и дети у них пойдут…. А испытание-то он, получается, не прошёл…. Снова на правах ребёнка в станице будет. Да ещё с девкой на руках! Да ещё новое испытание впереди!
Наверняка коварный атаман его вскорости назначит.
Пожалуй, лучше бы уж к смерти приговорил его Остап! На двоих крошечной порции провизии, полагающейся малолетке, никак не хватит. Через пару месяцев загнутся они от голодной смерти вместе с девкой, если только Митяй ещё раньше в вылазке не погибнет…
При мыслях о Марии что-то тёплое всколыхнулось в душе. И тут же стало неловко от того, что он думает о ней как о родном и близком человеке. Встреча с девкой отчего-то страшила. Неизвестно ведь как она посмотрит она на него после всего того, что между ними случилось.
Заплетающимися ногами шёл Митяй по плохо расчищенной, пустынной станичной улице.
Сугробы почти полностью укрывали крыши землянок. Вход в них можно угадать только по натоптанным тропинкам, снег вокруг которых был обильно окрашен в различные оттенки жёлтого цвета — не считали нужным станичники отходить далеко от жилья по малой нужде. В зимнюю стужу атаманским указом разрешалось не бегать в отхожие места — всё равно весеннее половодье и летние дожди всё вычистят.