Шрифт:
В это время раздался звонок. Гриша пошел открыть дверь и через минуту вернулся вместе с Мишей Прошиным.
— Прошу прощения, я опоздал… — начал извиняться вновь прибывший, давно ожидаемый гость.
— Штрафную ему! — крикнул Вадик и сунул Мише под нос свою рюмку.
— Начальство задерживается, а не опаздывает, — заметила Нина.
Она поднялась и принесла еще одну чистую тарелку.
— Вадим, ты же знаешь, я сейчас не пью.
— Ах, он еще и не пьет? Спекулянт несчастный! Крутой стал? Друзьями пренебрегаешь?
Сопротивляться Вадику было бесполезно. Миша через силу выпил рюмку водки и сел к столу, кивнув при этом Солтану.
— Я вижу, у нас тут новые люди?
— Да, Миша. Знакомься. Это Солтан.
— Солтан.
— Михаил. Наслышан, наслышан.
Они обменялись рукопожатиями.
— А это — Эльза.
— Тот самый сюрприз?
— Тот самый.
— Михаил. У вас удивительное имя.
— Очень приятно. Спасибо.
— Между прочим, Миша у нас поэт.
— Да брось ты, Алешка. Какой я поэт?
— Был поэт — стал бизнесмен, — сказал Гриша. — Сейчас это актуальней.
— Он скромничает. Он настоящий поэт. Между прочим, я тут как-то разбирал свои старые бумаги и нашел тетрадь по физике еще аж за первый курс. Там на последней странице есть одно твое стихотворение. Хочешь послушать, что ты писал в семнадцать лет?
— Алексей, я тебя прошу…
— Читай, читай! — вновь наполняя свою опустошенную Прошиным рюмку, грозно потребовал Вадик. — Вот только выпьем сначала.
Они еще выпили. Прошин более не возражал. Алеша, взяв тетрадь, отыскал нужную страницу и начал читать:
Альберт Эйнштейн не был поэтом, И не писал мемуары. И не снимал кинофильмы, И не играл на гитаре. Альберт Эйнштейн не был артистом, Художником и музыкантом, Суфлером, жонглером, дантистом, Охранником и арестантом. Он в жизни не знал эту даму, А дама не знала Эйнштейна, Не знала о скорости света, И Лоренцевом сокращеньи. Он думал, что жизнь, как пространство, А время во власти желаний, И все относительно просто, Для добрых и умных созданий. И все относительно ясно, А смерть — это сказки для взрослых, И время застынет в тумане, Для мудрых, великих и рослых. Но все оказалось сложнее. Секунды его обманули, Они обернулись часами, Десятками лет обернулись. Они не сошлись в этом мире, И встретились только посмертно, Он думал, что жизнь бесконечна, А жизнь пронеслась незаметно. Альберт Эйнштейн не был поэтом, И мог бы он быть им едва ли, Они говорят, что он физик, Не знаю, с чего они взяли.Алеша умел читать стихи. Голос его звучал ровно и возвышенно. В комнате воцарилась полнейшая тишина. Когда он закончил, все присутствующие зааплодировали.
— По-моему, это очень хорошее стихотворение, — сказала Эльза.
— Я помню этот день. Мы изучали теорию относительности. Он написал этот стих в моей тетрадке ровно за пять минут. Прошин, ты зарываешь талант в землю!
— Нет у меня никакого таланта! Да и никому это сейчас не нужно.
— Поэзия нужна всегда! — философски заметил Вадик. — Только деньги за нее не всегда платят.
— Ну вот, опять о деньгах…
— Правильно, Алексей! Ну их к дьяволу! Лучше произнеси-ка нам что-нибудь этакое… Из высоких материй. Нам ведь давно пора добавить.
— Давай, давай, наливай!
Алеша встал, поднял рюмку и тихим голосом произнес:
— Я хочу выпить за Веру, Любовь и Надежду! Да воцарится Вера навеки в каждом из нас! Да пребудет между нами Любовь до конца дней наших! Да не оставит нас Надежда! Да придет к нам Господь и да не покинет нас!
Все выпили. Несколько минут в комнате после этого было тихо. Гости и хозяева ели молча, так что было слышно, как накрапывает за окном мелкий дождь.
— А все-таки Бог нас оставил! — наконец пьяным голосом сказал Вадик.
— А мне кажется, никакого Бога нет, — сказала Эльза. — Во всяком случае, того доброго и любящего, о котором написано в Евангелиях.
— Друзья мои! — в голосе Алеши тоже чувствовалось опьянение. — Если Бога нет, то откуда тогда взялась жизнь на Земле? Почему нас посещает любовь и отчего нас мучает совесть? Что есть сознание наше? Неужели продукт химической или какой-нибудь биологической реакции? Весь наш внутренний мир есть продукт химической реакции в материи головного мозга, пусть даже самой высокоорганизованной материи? Кажется, ведь так нас учили атеисты? Нет! Человек создан по образу и подобию Божьему! Но это не подобие рук и ног и прочего… Господу нашему ни к чему ни руки, ни ноги. Бог есть великий Разум! Дух! Любовь! А человек? Человек — его подобие… Жалкое и ничтожное подобие. Быть может, человек подобен Богу настолько, насколько песчинка подобна горе? Что может человек? Отлить из стекла рюмку? — Алеша поднял перед собой дешевую стеклянную рюмку и поглядел сквозь нее на свет. — Но и для этого нужен разум!.. Сама по себе материя не способна к организации! Только Разум способен организовать ее!..
— Но наука противоречит… — сказал Миша Прошин, опьяневший еще после первой рюмки.
— Наука не противоречит! — Голос Алеши звучал торжественно и громко: — Наука подтверждает, что Земля и жизнь созданы и управляются Великим Разумом! Атеизм? Теория Дарвина? Великие глупости, не имеющие под собой ни малейшего основания!
— За это надо выпить! — выкрикнул Вадик, быстро налил себе в рюмку и выпил почему-то один.
— Ты чего это, Вадим? — удивился Гриша Круглов.
— Ах, виноват! Пьян, господа! Смею немедленно же исправиться.