Страшный незнакомец оказался на том же месте. Отчаянно цепляясь за угол павильона, он тщетно пытался встать на ноги. Алексей снова поднял его и, сжав волю в кулак, снова заглянул ему в лицо. Картина действительно была ужасна. Глаза, щеки и лоб представляли собой одну сплошную черную опухоль. Кожа от переносицы до кончика носа была содрана так, что из-под нее виден был хрящ, а разорванная пополам нижняя губа свисала на подбородок, обнажая десну с неполным рядом зубов.

— Кто ж тебя так, браток? — сочувственно спросил Алеша.

Раненый поднял голову. Взгляды их встретились, но несколько мгновений Алексей не мог понять, видят ли что-нибудь разбитые глаза незнакомца.

Наконец обрывки нижней губы зашевелились, и человек невнятно произнес несколько слов на непонятном Алеше языке.

— Не понимаю, — сказал Алексей.

— Помоги, — в ответ услышал он русское слово. Человек говорил с кавказским акцентом.

— Я сейчас, браток! Сейчас! Ты подожди тут чуть-чуть, я мигом. Я сейчас скорую вызову.

Прислонив незнакомца спиной к витрине, Алеша побежал было к ближайшему телефонному автомату, но незнакомец вдруг с непонятно откуда взявшейся силой резко схватил его руку:

— Мнэ скорую нэлза, — потряхивая нижней губой, грозно прошипел он. — Нэлза, понэл? Нэ хочу!

— Понял, понял. Даже не знаю тогда, как помочь тебе. В больницу ведь надо?

— Нэ хочу!

— Может, тогда ко мне?

Раненый промолчал. Закинув руку незнакомца себе на шею и обхватив его спину, Алексей потащил его в сторону дома. Кавказец не сопротивлялся, однако идти он не мог. Ноги его заплетались, и они едва не упали оба, так что нашему герою пришлось забросить его себе на спину, как мешок. Так, один на другом, они перешли все еще кишащий автомобилями проспект Мира, затем и Сущевский вал. Здесь Алексей немного передохнул, посадив кавказца на ступени жилого дома, потом снова взвалил свою ношу на плечи, свернул на улицу Гиляровского и побрел вдоль трамвайных путей.

Григорий Круглов — двадцатитрехлетний студент из Рязани, высокий, худощавый, простоватый на вид паренек с круглым прыщавым лицом и маленькими бегающими глазками, сосед по квартире и однокурсник Алеши, заснуть еще не успел и дверь открыл быстро.

— Гриша, помоги, — еле дыша произнес Алеша и почти что бросил незнакомца на руки Григорию.

При свете лицо кавказца не казалось уже таким страшным и уродливым, хотя побито и растерзано оно было, конечно, здорово.

— Кого это ты притащил? — посадив незнакомца на стул, не особенно удивляясь, спросил Григорий.

— Друг, — не раздумывая, ответил все еще задыхающийся Алексей. — Фу! Тяжелый черт! Еле дотащил.

— Что-то я не припомню у тебя таких вот друзей.

— Да ладно тебе. Это старый друг. Можно подумать, что ты всех друзей моих знаешь.

— Все ясно, — недовольно вздохнул Круглов. — Ну и что теперь делать с ним? Он хоть живой?

— Был живой. Да и сейчас живой, вишь, губа шевелится. Ох и уморился я с ним!

— Еще бы! Издалека тащил?

— С Рижского.

— И кто ж его так?

— Не знаю. Враги. Иду, смотрю — друг лежит покалеченный.

— Понятно, — снова вздохнул Григорий. — Так что с ним делать-то? Его ведь в больницу надо.

— Да нельзя ему… Ладно, я знаю, что делать. Ты, Гриша, пожалуйста, брось его ко мне на диван, а я скоро приду.

— Ничего себе!..

— Да не переживай ты! Я быстро. Мигом обернусь.

Алеша побежал вниз, по разбитой, давно требующей ремонта лестнице, интенсивно вспоминая на бегу номера телефонов всех знакомых ему медиков. Выбор его остановился на двух: Ольге, жене Сергея — давнего хорошего знакомого Алеши, и Танечке — молоденькой выпускнице медицинского института, с которой Алеша по характеру своему не успел еще порвать отношений.

Автомат находился прямо у подъезда. Пошарив в кармане, Алеша нащупал пару двухкопеечных монет, которые всегда имел в запасе, и начал быстро вращать диск телефона.

С Танечкой проблем не оказалось. Она была согласна ехать куда угодно, хоть на край света, абсолютно не задумываясь, зачем понадобились ее старому знакомому аптечка, бинт и инструмент для накладки швов. С Ольгою получилось сложнее. Муж ее, Сергей, ни за что не хотел отпустить любимую жену в такую поздноту, но после длительных уговоров все-таки согласился, заявив при этом, что обязательно поедет вместе с ней.

Закончив переговоры, Алексей снова поднялся наверх в квартиру, попросил Григория подежурить еще немного, затем быстро побежал к метро встречать вызванный медперсонал.

На обратном пути Алеша красочно расписал наскоро выдуманную историю о своем так называемом друге и о той страшной переделке, в которую они оба попали прошедшим вечером.

— Так чего ж ты такой гладенький, если он там весь растерзанный лежит? — скептически поинтересовался Сергей.

— Так я ж тебе объясняю, что подошел поздно, — разгорячившись от собственного рассказа, сказал Алексей. — Это они до моего прихода его так отделали… Палками били, сволочи, — добавил он для правдоподобности. — Но ничего! Я их тоже так просто не отпустил. Помнишь, как Виктор Михайлович нас учил?