— Ты прости меня, Эльза. Я совершил абсолютную глупость. Я не хотел. Я даже не думал ни о чем подобном. Со мной иногда такое бывает: то не могу слов подобрать, то ляпну какую-нибудь чушь или совершу что-нибудь бестолковое. А потом жалею…

— И сейчас жалеешь?

— Сейчас особенно!

Она посмотрела ему в глаза:

— Звучит убедительно. Ладно, прощаю. — Она улыбнулась и очень непринужденно положила свою ладонь на его запястье.

— Ты обиделась?

— Нет, я не обидчива. Но ты меня удивил. Слушай, я что, похожа на ту, с которой можно так запросто, взять и тащить куда вздумается? Или ты принял меня за проститутку?

— Ну, Эльза! С чего ты взяла! Просто сам не пойму, что это на меня нашло. Поверь, у меня в мыслях такого не было. Скажу тебе откровенно: проститутки с такой внешностью, как у тебя, просто не может быть, а если и может, то доступна она будет только любимому племяннику дяди Рокфеллера.

— Много ты понимаешь, — вздохнула она. — Значит, ты не любимый племянник дяди Рокфеллера?

— Нет. К сожалению, нет. Я студент и дворник по совместительству. Зарплата средняя плюс стипендия…

Она засмеялась:

— Все ясно с тобой, студент.

Алеша действительно был студентом четвертого курса одного из не очень престижных московских институтов. Кроме того, в свободное от учебы время он и вправду подрабатывал дворником. Разумеется, не из-за денег. Зарплата его по тем временам была крошечной, и он, парень крепкий и очень даже неглупый, вполне мог бы заработать значительно больше где-нибудь на другом, более солидном и престижном поприще. Однако он подметал улицы, за что местные власти не только немного платили ему, но и, по установленному порядку, выделяли временно маленькую комнатку на улице Гиляровского, почти в самом центре Москвы, что для нашего героя, натуры творческой и независимой, любителя приключений и новых знакомств, было гораздо важнее, чем деньги.

Толпа у театра разрослась, но вместо громких призывов бороться с масонами оттуда уже доносилась веселая песенка, то и дело заглушаемая продолжительными взрывами смеха. Политики в черных рубашках ушли. Их место заняли уличные артисты и музыканты.

— Давай немного послушаем? — предложила Эльза.

— Да я их уже слышал раз двадцать, наверное. Молодцы, конечно, эти ребята. Жаль только, что третий сезон одно и то же выдают.

— Все равно. Давай подойдем. Они мне нравятся. Быть может, сегодня будет что-нибудь новое.

— Сомневаюсь. Но если ты хочешь, давай подойдем.

Они подошли и немного протиснулись вперед. В середине толпа образовала небольшой, почти правильных размеров круг, в центре которого маленький толстый рыжеволосый парень пел неприличные частушки. Народ хохотал. Парень подыгрывал себе на гитаре, которая издавала странный дребезжащий, далеко не классический звук. Пел и бренчал он невероятно громко, так, что было слышно на весь Арбат, у самых станций метро, и даже бесконечный шум улицы не мог заглушить эту песню и звон:

— Немедленно прекрати эту похабщину! — закричала какая-то женщина, проходившая мимо и случайно остановившаяся послушать.

— Это не похабщина, дама, — сказал рыжеватый певец. — Это народный фольклор. Кому не нравится, может не слушать.

Он перекинул гитару на спину, смешно и многозначительно поклонился публике. Затем выпрямился и высокоторжественно произнес:

— Уважаемые дамы и господа! Дорогие москвичи и любимейшие гости столицы! Почтеннейшая публика! Вы прослушали первое отделение нашего концерта. Понравилось оно вам?

— Да! Да! Хорошо! Браво! — закричали разные голоса.

— Я очень и очень рад! Следующее отделение будет еще веселее и круче! А сейчас, прошу прошения, — маленький, так сказать, финансовый антракт! Такова жизнь! Понимаю вас, господа, и думаю, вы должны нас понять! Я хочу представить вам нашего известного и популярного, талантливейшего композитора, певца, чтеца, а также кассира! — Рыжий указал на худого, долговязого парня в трико и огромной клетчатой кепке. — Его зовут Карман! Прошу заметить, господа, что Карман — это всего лишь прозвище! Его известнейшая фамилия звучит несколько по-другому! Сейчас он подойдет к каждому, повторяю, к каждому из вас! Червонцы и четвертные, а также полтинники и мои любимые сторублевые билеты и доллары можно класть не разворачивая! Помните: Человек человеку друг, товарищ и меценат! Хотя, конечно, пенсионеры и студенты могут просто улыбаться!.» Чего вы все сразу заулыбались?

Зрители действительно улыбались, меж тем как долговязый Карман в кепке с огромным целлофановым мешком медленно шел по внутреннему кругу образовавших плотное кольцо людей, то и дело внедряясь в этот крут и протягивая мешок. Его длинные костлявые руки так и мелькали. Зазвенела мелочь. Полетели и бумажные деньги, большей частью, конечно, рубли.

— Ну вот! — весело сказал Алеша, когда нахальный кассир сунул свой мешок прямо под нос Эльзе. — Вечно я прихожу в тот момент, когда нужно давать деньги.