Спустившись в сад, абсолютно пустой в это время суток, когда и студенты, и преподаватели завтракали, готовясь к занятиям, Ульрис сел на скамью. Он приготовился терпеливо ждать, но Хетция появилась буквально парой минут спустя. Ее лицо, как он и ожидал, отражало еле сдерживаемую, кипящую злость.

– Чего вы хотите, Ульрис?
– отрывисто спросила она, вперив в него яростный взгляд, - Вы, и правда, думаете, будто я поддамся на этот мерзкий шантаж?

Кетим мягко смотрел в ее лицо, спокойно улыбаясь.

– Присядем, Хетция, - произнес он после небольшой паузы, в течение которой не только наслаждался ее гневом, но и вдыхал темную силу, которая сочилась вместе с этой злостью из самого сердца магини.

– Мне удобно разговаривать стоя, - отчеканила она, сложив руки на груди. Ее пальцы так крепко сжимали два куска пергамента, что те смялись.

– Вы неправильно меня поняли, милая Хетция. Я вовсе не намерен шантажировать вас и как-то пускать в ход эти бумаги. Это был всего лишь способ вытащить вас из столовой и заставить заговорить со мной.

– Я бы и так заговорила с вами, приди вы ко мне и…

– О нет, нет. Не заговорили бы. Вы ведь не принимали меня всерьез, верно?

Кетим внимательно проследил за сменой эмоций на ее лице, и кивнул сам себе, снова улыбаясь:

– Да, верно — не принимали. Вы посмеивались надо мной, пока я сходил по вам с ума, и только теперь немного представляете, на что я на самом деле способен.

– Вы сумасшедший, - прошептала Хетция, раздувая ноздри. Ее скулы побелели от гнева, но Кетима это ни капли не пугало.

– Напротив, моя дорогая. Я разумен и рационален так, что это пугает меня самого. Но, как я уже сказал — я хочу вас.

– Ульрис, прошу вас, я старше вас почти вдвое, - с саркастичной усмешкой произнесла она.

– И это не имеет для меня никакого значения, как и для вас, - перебил он.
– Вам же понравился поцелуй, признайтесь, Хетция. Ваше тело пробудилось к жизни, словно мумия, восстающая от заклинаний некроманта…

– Как вы смеете!

Все попытки казаться сдержанной и саркастичной в мгновение ока слетели с нее, как шелуха, и голос почти сорвался на визг, но Кетим лишь засмеялся:

– Смею, миледи. Нам ведь обоим хорошо известно, какой ценой достается такое мастерство в темной магии?

Словно споткнувшись, Хетция замерла, а потом осела на каменную скамью и с каким-то новым выражением, полным удивления и даже любопытства, посмотрела на него:

– Так чего же вы хотите, лорд Кетим? Ослабеть, как котенок, перед самыми экзаменами? Ослабить меня?

– О нет, нет и нет, моя дорогая леди Хетция, - покачал головой он, опускаясь рядом с ней, и мягким, нежным движением положил ладонь на ее руку, судорожно сжимавшую документы, - я лишь навел справки о вас и узнал, что вы любите игру. Именно поэтому я хочу предложить вам поиграть. Тайно поиграть со мной, на самых честных и выгодных условиях, но ставки будут высокими.

– Что за игру вы предлагаете, Ульрис?

Хетция снова пыталась казаться безразличной, и даже бровь подняла скептически, но Ульрис видел — ее дыхание сбилось, и все тело подалось слегка вперед от плохо скрываемого интереса. Натура игрока всегда остается азартной.

– Экзамен. Сколько заклинаний вы планируете применить против каждого студента, Хетция?

Немного подумав, она пожала плечами:

– Три, четыре. Может, пять, как пойдет. Погасят все — будет высший балл.

– А против меня? Сколько вы планировали применить заклятий против меня, моя дорогая?
– чуть понизив голос, уточнил Кетим.

– Столько, сколько понадобится, чтобы сбить с вас спесь, лорд Кетим, - выдавила она, выдвинув вперед челюсть, и Ульрис удовлетворенно кивнул:

– Я так и думал, Хетция. А потому предлагаю простые условия. Шесть заклинаний. Таким образом, я позволяю вам применить против меня на одно-два заклятия больше, чем с любым другим студентом. Но если я отобью их все — вы поставите мне высшую оценку. И отдадите приз.

– Вы хотите, чтобы призом была я?
– севшим голосом уточнила Хетция и нервно дернула головой.

– Вы так это говорите, словно я планирую взять вас в рабство, - насмешливо заметил Кетим, - А мне нужна лишь одна ночь. От заката до рассвета вы в моей спальне, - пробормотал он, невольно понижая голос и ощущая, как от одних этих слов перехватывает дыхание, и все внутренности сжимаются.