Развязав себе руки, Кетим обеими руками ударил своим фирменным оглушающим заклятием, и попал в цель. Хетция изогнулась всем телом, и он невольно опустил руки, когда понял, что ему удалось достать ее. Впервые за сегодняшний день и впервые за все время, что занимался с ней.

Только когда оборотная волна возникла перед самым носом, Кетим понял, что зря расслабился. Лишь тогда он в полной мере осознал смысл первой заповеди боевой магии, которую им твердили с первого курса: никогда не опускай руки до окончания поединка. Никогда. Никогда.

Если бы он держал руки перед собой, это, возможно, и не спасло бы его от коварного обратного удара Хетции, но он мог бы попытаться. Он мог бы как-то смягчить ущерб, не упасть на землю, и тем самым завоевать себе право продолжить поединок, лишившись лишь нескольких баллов. Но он опустил руки на пару мгновений, думая, что противница обезврежена, и тем самым полностью лишил себя возможности защититься.

Обратный удар. Что может быть проще. Что может быть элементарнее? Один из последних ударов, которым их учила Хетция в этом семестре, буквально парой недель ранее. Фокус в том, что использовать дважды за поединок его почти невозможно — слишком много на такое потребуется энергии. Обратный удар заряжается коротким заклинанием лишь однажды, за секунду до удара противника — и отражает его с удвоенной силой без каких-либо специальных усилий со стороны атакующего.

Важно угадать, когда именно противник запустит самое сильное заклинание, которое не сможет отразить сам. Если ошибиться, отразив обратным ударом простенький водный шар, это приведет лишь к пустой потере энергии и ослаблению. А если угадать, как это сделала Хетция — можно разом решить исход поединка.

Опытная магиня угадала. Но не стала злорадствовать или как-то еще показывать, что довольна исходом сражения. Почти сразу после удара спиной об землю Кетим услышал ее голос рядом — она произносила нейтрализующее заклятие. А затем провела прохладной ладонью по его лбу:

– Вы в порядке, Ульрис? Как вы себя чувствуете?

Собрав все силы и волю в кулак, он поднялся, пошатываясь, превозмогая головокружение и тошноту.

– Я в порядке, - глухо пробормотал он.

– Я поставлю высший балл за уровень сложности, - донесся до него голос Хетции издалека, но Кетим нашел в себе силы лишь на кривую усмешку. Впервые в жизни ему не было дела до того, будет ли он лучшим в группе или нет.

Совершенно разбитый, остаток дня он провел в своей комнатке, расположенной в мансарде одного из студенческих гостиных домов при академии. Кетим почти не мог ни о чем думать и пока не готов был даже анализировать происшедшее во время экзамена, а потому просто механически решал задачи, не требующие особого умственного напряжения или творческого вдохновения. Например, погасить кредитный счет Хетции в игорном доме, разобрать письменный стол, отнести прачкам грязную одежду и забрать свежевыстиранные рубашки и мантию.

К вечеру он понял, что хочет выпить какого-нибудь дурманящего голову зелья и лежать на кровати, глядя в окно, но не спать, а просто смотреть в ночное небо и ни о чем не думать. И уж точно не вспоминать о том, как глупо сегодня проиграл игру, которой придавал такое значение. Он, конечно, мог бы по обыкновению найти что-то, за что надо себя похвалить вместо того, чтобы ругать. Например, за высшую оценку на экзамене, которую получил «за уровень сложности» или за великодушие, которое проявил к однокурсникам во время поединков — и тем самым заработал немного преданности со стороны пары-тройки человек.

Но что-то внутри него говорило, что это не сработает. Не сегодня. Сегодня ему хотелось нарушить все правила и ругать себя на чем свет стоит. Он предполагал все варианты, кроме одного — ему и в голову не пришло, что Хетция просто блефует. Он так и не понял, что она ничего особенного не намерена делать в поединке с ним. Ничего такого, что не соответствовало бы уровню его возможностей или качеству пройденного материала.

Ему и в голову не пришло, что она победит его с помощью его же собственного заклинания, слишком замороченного и мощного для проходного экзамена на третьем курсе. А сильнее всего против него сработала собственная излишняя самоуверенность. Как только он мог расслабиться и решить, что эта женщина может проиграть ему? Сам дурак. Дурак. Идиот. Сопляк. Так ему и на…

Тихий стук в дверь почти подбросил его на стуле. Кетим резко поднял голову и сузил глаза. В груди на миг поднялось бешенство: кто посмел лезть к нему сегодня? Разве он не ясно дал понять всем друзьям и приятелям, что не намерен этим вечером общаться с кем-либо? На миг представив, как открывает дверь и швыряет огненную стрелу в лицо пришедшему, кем бы он ни был, Ульрис перевел дыхание. Нет, так нельзя.

Никто не должен знать, в каком он сегодня состоянии. Он и виду не подал на экзамене, как задело его поражение, и все восприняли это как должное. Но если хоть кто-то поймет, чего на самом деле это ему стоило — репутация пострадает. Ведь тогда и окружающие воспримут это как поражение в поединке, а не как незначительный инцидент на экзамене, который он все равно сдал лучше всех.

Медленно поднявшись, Кетим надел маску полной невозмутимости и сделал три шага до двери, чтобы мягко нажать на ручку и открыть ее. Но когда увидел, кто стоит на пороге, буквально врос в пол. Горячая волна прокатилась по всему телу от шеи до пят, а за ней — холодная, и руки одеревенели.

– Миледи?
– пробормотал он, не сумев скрыть удивления, и дважды, а то и трижды прошелся по ней взглядом, словно снова и снова проверял, она ли это перед ним, или зрение подводит.