Коридор заканчивается круглым залом, на стенах которого висело множество факелов, поэтому здесь было достаточно светло. Потолок терялся где-то высоко вверху.

Нас встретили четыре стражника. Поверх кожаных лат на их плечах накинуты меховые накидки. Стриженые волосы тоже золотистого цвета -- тюремщики на службе у Великой и Справедливой обязаны иметь такие. Пока Олди отдает приказы, стою в сторонке, косясь на глубокий ров, где белеют черепа и разгрызенные кости. Оттуда скаля зубы, злобно рычат огромные сторожевые псы. С противоположной стороны рва, на лебедке натужно скрипя, опускается деревянный мосток.

Удивляет качество металлической цепи, совсем не видно мест соединения звеньев. А ведь такого не может быть! Не тот уровень цивилизации.

"Куплено в Гиперборее", -- впервые "подал голос" Изир. Безмолвно, но вполне внятно.

Мосток хлипкий, так и ходит ходуном под ногами, ощущение не из приятных. Не дай Бог оступиться. Переходим через ров, сопровождаемые завистливыми взглядами стражников, идем к выходу из пещеры. Здесь Олди гасит факел в выдолбленном в стене проеме и ставит его в специальную корзину. Еще несколько шагов и вот, наконец-то свобода.

Светает. Восток залит раскаленным золотом. Небо уже не темное, но еще и не голубое. Над горизонтом вижу поблекшую Венеру. А вот другая, необычайно крупная и яркая звезда, сияет в зените. Интересно, что это за планета? В моей реальности ее не существует. Это еще один удивительный артефакт.

"Звезда богов Атланта, -- вновь слышу Изира.
– - Она к нам ближе кольценосного Сатея".

Между Марсом и Сатурном, вспоминаю я, у нас пояс астероидов. Значит Атланта, уцелевший мифический Фаэтон.

Познания Изира в астрономии удивляют, но сейчас меня больше занимают иные, более приземленные вопросы.

У подножья горы раскинулся огромный город, а дальше, до самого горизонта бескрайняя морская гладь. Свежий ветерок бесцеремонно развевает полы плаща так и норовя, сбросить капюшон. А мне это совсем не нужно, впрочем, как и дальнейшая компания телохранителя Великой и Справедливой.

– - Олди! Великая должна знать, что безумный преступник понес заслуженную кару. Бесстыжие глаза сожжены, а глотка перерезана. Неси ей эту весть.

Я показал перстень и левую ладонь, на которой он увидел несуществующую татуировку в виде кобры.

– - Да, геле! Великая и Справедливая узнает, что вы сделали за палача его работу.

Он лишь слегка склонил голову. В голосе слышатся едва сдерживаемые недовольство и раздражение.

"Гордец, много мнит о себе, пользуется благосклонностью Медеи, -- вновь подал голос "внутренний" Изир.
– - Не помешало бы спесь поумерить".

"Козел!
– - не удержался вставить свое мохнатое рыло и "браток". Таким у нас тычут в морду".

Мысленно послав советчиков подальше, не спеша иду следом за удаляющимся телохранителем.

Несмотря на свой вес и одышку, он довольно быстро спускается по ступеням, вырубленным в камне. Отполированные за столетия миллионами ног, они поблескивают золотистыми прожилками в лучах восходящего Солнца.

"Золотая лестница к небу", -- "шепнул" Изир.
– - Часто заключенные видят ее только раз в жизни. Первый и последний. Отсюда и поговорка: "Вознестись на небеса".

Кстати о небесах. Рассвет не скупится на голубую краску, щедро разливая ее вокруг, но яркая Атланта видна еще отчетливо.

Чем ниже спускаюсь, тем явственней чувствую наполняющие воздух ароматы моря, цветов, субтропической зелени. На губах появляется солоноватый привкус. От жажды подташнивает, кружится голова. А вот голода не ощущаю. "Еще бы, слопал на завтрак самого геле Изира. Поэтому, видимо, и сушняк, не удивлюсь, если будет еще и изжога. Ядовитый попался гад!"

У подножья горы, там, где начинаются ступени, дремлют стражники. Увидев перстень, подобострастно склоняют головы, приподнимают цепь заграждения. При этом пряча глаза, и изо всех сил стараясь не дышать на меня винной кислятиной. Тем лучше. С трудом сдерживаюсь, чтобы не побежать. Медленно иду через площадь, мощенную гладкими серыми плитами. "Знаю", что за стоящей на пьедестале беломраморной скульптурой Крылатого Льва бьет небольшой прозрачный ледяной фонтанчик. Вода в нем с горы Аргон, откуда я только что спустился. Горожане ее не особо жалуют. Пить ее считается дурной приметой, но мне сейчас на это глубоко наплевать. Припав к желанной струйке губами, с жадностью делаю глоток за глотком. Жажда понемногу отступает.

Откинув подмокший капюшон, плеснул водой в лицо, потер руками щеки и шею. И только тут замечаю, что они в крови. Мелочь, но неприятно. Ничего не поделаешь, "издержки производства". Так же, как грязь и вонь. Дальнейший путь лежит через город к пристани, на базар. Там отмоюсь, переоденусь, позавтракаю. Заодно подумаю, что делать дальше...

Вытирая рукавом плаща лицо, обратил внимание на структуру и плотности ткани. На лен явно не похоже, скорее синтетика,

"Небось, боги подогнали?" -- "спросил" Изира.