Хотелось наорать. Сказать, что все они суки драные, без чести и без совести. Свиньи неблагодарные и шкуры тыловые. Но ничего этого Лиза вслух не произнесла. Зачем? Ругань в данном случае бесполезна, потому как еще одна себерская народная мудрость утверждает: брань на вороту не виснет.

"Что им с моей брани? Да, и Кениг, в сущности, ни при чем. Он мелкая сошка, но и ему зачтется!"

– Понятно, - кивнула она.
– Спасибо за разъяснения, Иван. Наверное, воспользуюсь твоим советом. Но знаешь, что, дай-ка мне еще один совет!

– Все, что в моих силах.

– Я замуж собралась...

– Серьезно? Мои поздравления!
– сразу же изменил тон Иван.
– Кто избранник? Этот твой шотландец?

– Нет, я за Рощина замуж собралась.

– А вот это зря, - покачал головой Кениг.
– Сломаешь мужику судьбу. Он же в генералы прямо-таки аллюром прет. Но, если он твой муж, то тут уж ой!

3. Шлиссельбург, Себерия, двадцать пятое марта 1933 года

Поговорить удалось только под утро, когда после оперы и кабака, добрались, наконец, до дома. Лиза отправила Марию спать, а сама позвала недоумевающего Рощина в кабинет и там уже рассказала ему все, как есть. То есть не только то, что поведал ей шпион Кениг, но и то, до чего додумалась сама. Рощин слушал внимательно, не перебивал и, уж тем более, не комментировал.

– Гадюшник!
– констатировал он, когда Лиза закончила свой рассказ.
– Чего-нибудь эдакого я, грешным делом, от них ожидал, но не в такой же степени!

– А я, Вадик, на поверку оказалась наивной дурой, - криво усмехнулась Лиза.
– Мне такой поворот и в голову не приходил.

– Ну, наивная ты или нет, теперь уже неважно. Надо решать, что делать будем!

– Да, нет, Вадим! Нечего тут решать! Я им, как порядочный человек, предложила свой полный нейтралитет, а они мне, фигурально выражаясь, пощечину влепили!

– То есть, вариант с "мужниной женой" в моем имении на Печере даже не рассматривается?

– А ты бы такое стерпел?

Вопрос не праздный, и ответ должен быть по существу, а не "около того".

– Если только, ради тебя, но ведь ты бы на это не согласилась...

– Ох, Вадим, Вадим!
– Лиза тяжело вздохнула и начала шарить среди бумаг на столе в поисках папирос.
– Как ты, ко мне в жизни никто не относился, и не понимал меня так никто.

Она нашла, наконец, мятую коробку "Сальве" и коротко взглянула на Рощина, молча переваривавшего ее реплику.

– Курить будешь?

– Буду!
– кивнул полковник.
– Значит дашь бой?

– Значит, сначала дам тебе, а потом уже в бой!
– улыбнулась Лиза.

– То есть, прямо здесь, прямо сейчас?
– ответно улыбнулся Рощин.

– А чего тянуть? Вон какой у меня здесь стол хороший...

Стол оказался, и в самом деле, годным в прямом и в переносном смысле тоже. Однако, возможно, дело было совсем даже не в столе, а в настроении. Гнев, бушевавший в душе Лизы и весь день не находивший себе выхода, благодаря магии момента легко преобразовался в страсть. И это была такая страсть, которая способна убить на месте или вознести до небес. Лизу вознесло. Рощина, похоже, тоже. Еле отдышались, но на то, чтобы собрать разбросанную по всему кабинету одежду сил уже не было.

– Пошли, что ли, в ванной посидим!
– предложила Лиза, немного оклемавшись.

– Иди, - с усилием выдохнул Рощин.
– Напускай воду, а я схожу за папиросами.

– Тогда уже и коньяк принеси...

4. Шлиссельбург, Себерия, двадцать седьмое марта 1933 года

Себерское Географическое общество помещалось в специально построенном для него в девяностых годах прошлого века, краснокирпичном трехэтажном здании с башенкой. Само общество занимало весь третий этаж, а в цокольном этаже и на двух следующих находились Этнографический музей, клуб, прозванный в народе "Клубом трех капитанов" - по количеству бюстов в фойе - и актовый зал. Вот в этом зале и должна была состояться демонстрация рабочих материалов к фильму "Лемурия", отснятых и наскоро смонтированных для такого случая Виктором и Дарьей Шумскими. Лиза тоже пришла, тем более, что родственники ее об этом едва ли не умоляли. Другое дело, что пришла она не просто так, - то есть, "не бескорыстно", - но Шумские об этом ничего не знали, потому что Лиза готовила экспромт и реприманд . А о сюрпризах, как известно, заранее не предупреждают, хотя и готовят их загодя и со всей тщательностью. Лиза тоже не поленилась: ее появлению в актовом зале Себерского Географического общества предшествовали два напряженных дня, до предела заполненных этими самыми приготовлениями к "празднику". Встречи, беседы, телефонные звонки из городских телефонных будок. Да, мало ли было дел! Всего и не упомнишь. Зато и результат должен был случиться нерядовой.

Понятное дело, зал был полон. Вернее, забит до отказа. Ученая молодежь сидела даже в проходах, прямо на паркетном полу. И, разумеется, освещать событие прибыли не менее двух десятков специальных корреспондентов от всех основных себерских газет и журналов, и даже кое-кто из заграничных репортеров. Во всяком случае, - особое спасибо Рейчел - здесь точно находились два американца: один, работающий на Associated Press, и другой, пишущий для Reuters.

– Начинаем!
– нервно шепнул ей Виктор.
– Ты готова, капитан?

– Я, Витя, всегда готова, - усмехнулась Лиза в ответ.
– Ну, что, пошли, что ли?

– Пошли!

И они вышли на сцену. Шумские, Лиза и профессор Колмогоров - председатель Географического общества.

Первым, естественно, заговорил профессор, представивший публике гостей. Каждое имя присутствующие встречали бурными аплодисментами, но Лизе - единственной - аплодировали, стоя. Сначала поднялись Полина, Мария и Надежда, за ними какие-то интеллигентного вида мальчики в проходе, и плотину прорвало. Ряды колыхнулись, и на Лизу обрушился шквал аплодисментов.