– Да, да!
– покивал профессор Колмогоров, улыбаясь в седую старообрядческую бороду, и поднял руку, призывая зал к тишине.

– Полностью с вами солидарен, дамы и господа!
– сказал он, когда вновь смог говорить, не напрягая голос.
– Елизавета Аркадиевна наша гордость! И мы необычайно рады принимать ее в славных стенах Себерского Географического общества! Редкий случай, дамы и господа! Редчайший... Пожалуй, всего лишь второй со времен капитана Вергина, когда подлинный военный герой становится первопроходцем и путешественником.

И далее все в том же духе еще не менее получаса, но Лиза не возражала. Она все это и затеяла в надежде привлечь к себе не отличающееся постоянством внимание общественности. И надо отдать должное, пока у нее все получалось, как надо.

После профессора с коротким вступительным словом выступил Виктор Шумский, пообещавший, впрочем, ответить на вопросы после демонстрации фильма. Затем начался, собственно, показ, и Лиза перешла на зарезервированное для нее место в первом ряду. Села, откинулась на спинку кресла и вскоре даже забыла, что и для чего собирается делать этим вечером в этом зале. Фильм ей понравился. Он был хорошо снят и неплохо смонтирован. Все-таки Шумские не зря считаются живыми классиками документального кино! Умеют и любят они это дело. Не отнимешь!

Однако сколько веревочке не виться, все равно конец! Фильм закончился. Публика воодушевленно поаплодировала, на сцену вынесли стол и стулья, и началась вторая часть вечера. Ответы на вопросы. Лиза не знала, когда и кем будет задан тот самый вопрос, но надеялась, что Клава не подкачала, и все будет, как и планировалось: неожиданно и больно, как удар по яйцам.

– "Себерский Курьер"!
– крикнула, вставая, немолодая худая, как щепка, женщина.
– Концевая. Вопрос к капитану фон дер Браге.

– Прошу вас, Ольга Виссарионовна!
– улыбнулся женщине Виктор, наверняка давно и хорошо с ней знакомый.

– Елизавета Аркадиевна, правда ли, что вы направляетесь добровольцем в армию республики Техас?

"Вот оно!
– не без злорадства усмехнулась мысленно Лиза.
– Что ж, господа хорошие, понеслось!"

– Нет, - улыбнулась она женщине-репортеру.

– То есть слухи о вашем скором отъезде в Техас не соответствуют действительности?

– Отчего же?
– "удивилась" Лиза.
– Я действительно уезжаю в Техас. Но я не волонтер, а наемник. Есть разница!

– То есть, вы на самом деле присоединяетесь к армии Техаса?

– Да, я получила такое предложение от президента республики Техас доктора Рэтлифа, - вежливо объяснила Лиза.
– И приняла его.

– Вы получили на это разрешение от командования Флотом?
– дожимала Концевая.

– Без комментариев!

На самом деле, это был именно тот вопрос, который Лиза обсуждала с заместителем главного военного прокурора. Оказалось, что в правилах на этот счет ничего про случай Лизы не прописано. Офицер, находящийся в отставке, формально мог не испрашивать разрешения на то, чтобы вступить в ряды иностранной армии. Исключением являлось лишь поступление на службу во враждебное государство. Этот пункт имелся в перечне преступлений, приравниваемых к предательству. Однако республика Техас врагом Себерии не являлась. Напротив, после известных событий в Запате вице-канцлер Себерии сделал заявление в поддержку Техаса и направил ноту послу Мексиканской империи. Получалось, что формальных причин к преследованию Лизы у Адмиралтейства не будет, но, разумеется, такой поступок без последствий не останется.

– Лиза, ты серьезно?!
– зашипел, сделав круглые глаза, Виктор.

– А похоже, что я шучу?
– так же тихо, чтобы не услышали в зале, ответила Лиза.

– Последний вопрос!
– крикнула Концевая, которую начали оттирать и затыкать перевозбудившиеся от Лизиных слов репортеры других изданий.

– Лившиц!
– заглушил женщину мощным басом некрупный, но чрезвычайно широкогрудый мужик.
– "Ниенский телеграф"! Каким кораблем вы будете командовать, крейсером или летающей крепостью?

– Без комментариев!

Вообще-то изначально она планировала ответить и на тот вопрос, но Рощин уговорил "не сжигать мосты".

– Ну, хоть скажите, техасцы готовы подтвердить ваше звание?
– крикнул какой-то оставшийся безымянным журналист.

– Нет, не подтверждают, - ответила Лиза и, переждав волну шума, прокатившуюся по залу сразу после ее ответа, вбила последний гвоздь.
– Мне предложили звание адмирала, и я его приняла.

4. Шлиссельбург, Себерия, двадцать восьмое марта 1933 года

В вечерние выпуски новость не попала. Просто не успели сверстать, хотя по радио и дальновизору Лизины слова цитировали в вольном пересказе агентства Reuters из Лондона. Эти как раз подсуетились. Впрочем, в утренних выпусках газет сенсационное известие не только излагалось со всеми подробностями, но и комментировалось на все лады. И "лады" эти были именно такими, как и предполагала Лиза, устраивая свой вброс. Это вчера о ней никто в Себерии не помнил. "Успели, суки, забыть!" Но теперь, когда, благодаря фильму Виктора и Дарьи Шумских, стало известно, что Елизавета фон дер Браге первой из ныне живущих капитанов провела корабль вглубь Лемурии, да еще и вернулась оттуда не с пустыми руками; и когда выяснилось, что техасцы предложили ей адмиральские эполеты, все сразу вспомнили и про ее подвиги на войне, и про экспедицию в Ярубу. Вот этого, господа политические махинаторы никак не ожидали, и заговор молчания, получалось, выходил им теперь боком. Из канцелярии адмирала Маркова, к слову, Лизе позвонили уже в полдень. Хотели бедолаги назначить встречу, но Мария, сидевшая на телефоне, ответила им по-французски, что госпожа адмирал сильно занята и встретиться с адмиралом Марковым не может. Тогда Лизе позвонил сам Марков, но Мария и его - корректно, но непреклонно, - отправила на все те же три известные буквы русского алфавита.