Большая часть записей о пациентах содержалась в электронной базе данных, но архивные материалы хранились в отдельном крыле в подвале, которое работники окрестили подземельем. Ри не хотелось строить гипотезы насчёт того, почему это место получило именно такое название.

— У меня нет допуска.

Труди осмотрелась по сторонам.

— Только чур, я тебе ничего не давала. — Она нацарапала номер на оборотной стороне листка для записей и протянула Ри. — Не думаю, что тебя засекут. В такой час там точно никого нет, а код меняется каждую неделю. Просто оставь документы на стойке и уходи.

В коридорах было до жути тихо, но по пути в подземелье в ушах Ри то и дело раздавался отдалённый вопль обеспокоенного разума. Пока она спешила побыстрее покончить со своим заданием, в голову то и дело закрадывалось неприятное ощущение, что за ней следят. Снова и снова она оглядывалась через плечо, но в длинном коридоре никого не оказывалось.

Она вернётся. Они всегда возвращаются.

Волосы на затылке встали дыбом. Не обращая внимания на сквозняк, который мог дуть только из вентиляционного отверстия, Ри ввела код и вошла в подземелье. Холод последовал за ней.

Ри произнесла пару ободряющих слов и нашарила рукой выключатель. Мгновение спустя загорелись флуоресцентные лампы, комнату залил резкий свет. Помещение было огромным и хорошо систематизированным, не то что архивы в Эмерсоне. Над длинными рядами металлических шкафов сквозь прутья решёток, установленных на узких окнах, чернела темнота.

Кроссовки Ри едва скрипели на кафельном полу. Она положила папки на стол и повернулась к выходу. Внезапно что-то привлекло её внимание. Звук, похожий на шёпот.

Ри натужно рассмеялась.

«Держи себя в руках, девочка. Здесь ничего нет, кроме гор древних папок».

Десятилетий страданий, занесённых на бумагу.

То ли галлюцинация, то ли игра воображения, Ри не могла сказать, но внезапно у неё возникло чёткое ощущение того, что она уже была в этой комнате. В голове всплыла картина: молодая женщина лежит привязанная к каталке с электродами, которые крепились к металлическому прибору на голове.

Где моя малышка? Что вы с ней сделали? Пожалуйста, не трогайте её! Пожалуйста, не надо!

Женщина лепетала и лепетала, пока в её глаз не вошла длинная игла. Крик стал несмолкаем.

Ри сжала голову, пытаясь изгнать тревожный образ. Без всякого сомнения, это сцена из кино. Картина, которая годами таилась в отдалённых уголках сознания.

Она снова повернулась уйти, но тут ей в голову пришла мысль. Вполне вероятно, что здесь хранятся ранние записи о Вайолет Тисдейл. Конфиденциальность в профессии по заботе за психологическим здоровьем людей священна, поэтому Ри было не так-то легко порыться в папках пациентов. Но такая возможность может больше не представиться.

Беглый осмотр показал, что документы отсортированы по десятилетиям. Однако Ри понятия не имела, когда мисс Вайолет поступила в больницу. Ей была известна только одна конкретная дата: десятый день рождения Ильзы – 3 июня 1915 года. Профессор Микин сказал, что она сбежала в Европу в семнадцатилетнем возрасте, то есть около 1922 года. Если предположить, что Вайолет родилась позднее, то логичнее всего начать поиск с года исчезновения Ильзы, а затем двигаться дальше, пока ничего не найдётся.

Как оказалось, ей не пришлось заглядывать дальше 1922 года. Всё, что она хотела узнать, оказалось в папке с надписью «Ильза Тисдейл».

Ильза тоже лечилась в этой больнице.

До Ри не сразу дошёл смысл этого открытия. В возрасте семнадцати лет Ильзу поместили в психиатрическую больницу по настоянию её отца, Джеймса, и лечащего врача, Милтона Фарранти. Здесь она и находилась в течение семи лет до самой своей смерти.

Ри так зачиталась документами, уйдя с головой в трагическую историю Ильзы, что не услышала, как скрипнула дверь. Она не поняла, что рядом кто-то есть, пока не почувствовала ледяное прикосновение к затылку. Предупреждение...

Долю секунды спустя погас свет. Ри наклонила голову и прислушалась. Сначала она ничего не услышала, но затем в нескольких футах поодаль раздались еле слышные шаги. Кто-то подбирался к ней, пытаясь остаться незамеченным.

Ри подождала ещё немного, а затем скользнула за край ряда и прижалась к металлическому шкафу. Теперь она отчётливо различала шаги и повернула голову на звук, пытаясь представить, куда пошел вошедший. Через высокие окна лился свет уличных фонарей, и стоило глазам привыкнуть, как Ри стала прекрасно видеть в темноте. Она выглянула за край шкафа и заметила движение на противоположном конце длинного ряда.