— Давай, давай, ты можешь даже побежать, если хочешь! — бросил ему вслед разведчик. — А мне уже все осточертело. Я прямо здесь остановлюсь и не сдвинусь с места.

Джаг обернулся и удивленно спросил:

— Что с тобой?

— Просто мне надоело выслушивать твои дурацкие замечания.

Удивленный Джаг молчал, и разведчик продолжил:

— Ты все решаешь за пас обоих, даже распоряжаешься моей жизнью. А кто ты, собственно, такой?

Джаг пожал плечами и ответил:

— Честное слово, ты бредишь! Видимо, твои раны оказались гораздо серьезнее, чем мне показалось.

— Да нет, я в здравом уме. Сам знаешь, что от маленькой шишки на голове и дырки в плече человек не теряет рассудка.

Брови Джага вопросительно изогнулись.

— Ну и что ж такого я сделал?

— Прекрати унижать меня перед обезьянами и вообще выказывай мне больше уважения… В конце концов, по возрасту я тебе в отцы гожусь.

— Так чего ты хочешь?

— Я хочу, чтобы ты извинился.

Ничего не понимая, Джаг переспросил:

— Чтобы я извинился?

— Разумеется.

— Ну, если это доставит тебе удовольствие, то я согласен. Извини меня, — тихо сказал Джаг.

— Громче, я хочу, чтобы это услышали обезьяны.

Джаг досадливо поморщился.

— Ты уверен, что с тобой все в порядке?

— Прекрати сбивать меня с мысли!

— Я извиняюсь перед тобой! — заорал Джаг, сознавая всю глупость ситуации. — Ну, теперь ты доволен? Мы можем идти дальше?

Разведчик сердито покачал головой.

— Конечно, нет. У тебя в голосе не было искренности. Ты сказал это просто так, чтобы выполнить мою просьбу.

— Послушай, Кав, мне кажется, что ты зашел уже слишком далеко.

Кавендиш хмыкнул:

— Ты великолепно это сказал. Я действительно зашел слишком далеко и больше не сделаю ни одного шага, потому что мне надоело идти за тобой.

— Ты идешь не за мной, а мы вместе идем к воде, к нашему спасению.

— Вот именно! Инстинкт подсказывает мне, что воду надо искать в противоположном направлении. Поэтому я и пойду в другую сторону.

— Ладно, перестань, — примирительно произнес Джаг. — Если вода где-нибудь и есть, то за ней надо идти вниз по течению. Ты сам видишь, что здесь кругом все сухо.

— Я не пойду против своего инстинкта, а он подсказывает, что вода за нами, а не перед нами.

— Я же тебе сказал, что ты бредишь.

Разведчик снова неопределенно хмыкнул.

— Болтай дальше. Но я уверен в своем инстинкте. Ты, видимо, забыл, что я чуть было не превратился в тритона, когда на мою спину посадили эту чертову медузу!

Джаг надул щеки.

— Я был в таком же положении, как и ты, однако не лишился здравого смысла!

— Здравый смысл не имеет к этому никакого отношения, у меня просто остались некоторые склонности, свойственные животным, которые чувствуют запах влаги. Это просто дар, и ничего больше.

Речь Кавендиша взволновала Джага. Когда амазонки захватили их в плен, то большую часть времени они проводили в затопленных водой галереях колоссального метеорита. Вода в его полостях была отравленной и, чтобы предохранить людей от воздействия яда, им между лопатками сажали паразитов, похожих на медуз. Их щупальца проникали в спину человека с обеих сторон позвоночника, и таким образом медузы паразитировали на человеке. Взамен они давали ныряльщикам возможность превратиться в амфибий, однако, при длительном симбиозе с людьми поражали нервную систему на клеточном уровне, изменяли структуру клеток, вызывая чудовищные мутации, в результате которых ныряльщики превращались в тритонов.

Кавендиш был на волоске от такого превращения, да и Джаг тоже чувствовал, что с ним происходит что-то неладное. Избавившись сначала от своей медузы-паразита, он затем спас и Кавендиша.

Впоследствии им пришлось пережить трудный период. Они не выносили дневного света, и малейший луч солнца вызывал у них ожоги.

Но теперь все это было уже позади. Померкли даже тяжелые воспоминания. Но, может, в организме разведчика продолжали развиваться какие-то изменения? Может, продолжает сказываться действие медуз?

Размышляя об этом, Джаг вдруг увидел, как впереди вспучился длинный бугорок камней. Камешки заколыхались, потом опали, и что-то огромное проступило из-под земли совсем рядом. Галька у ног путников приподнялась, и под песком зашевелилось нечто похожее на длинную спину.

— Песчаная мурена! — крикнул Кавендиш.

Они оба тотчас же отбежали подальше от русла высохшей реки и поднялись на склон оврага. Бабуины на гребне громко закричали и нетерпеливо запрыгали на месте, взметая тучи пыли.