— Но ведь ты же не хочешь остаться? — спросил он не слишком любезно.

— Конечно хочу.

Он нахмурился и помолчал.

— Я люблю свою работу, — начала Кэти, — и я хороший работник. Я работаю здесь три года. В любом случае, ты не найдешь другого менеджера с моими мозгами и ноу-хау так дешево, и ты об этом знаешь. Клиенты любят меня, персонал меня уважает, а твой партнер по бизнесу считает меня прекрасной. И так оно и есть. Дэн молчал.

— Ты знаешь, что я права, — сказала Кэти.

— Хм, — проронил Дэн, — похоже, мы тут застряли надолго.

Кэти слегка растерялась после этого заявления, особенно теперь, когда она считала, что они почти подружились.

— Могу я получить чашку капуччино?

Кэти подпрыгнула и уставилась на подошедшего клиента.

— Капуччино, — терпеливо повторил клиент, — если вас не затруднит.

— Конечно затруднит, — сказала Кэти. — Разве я похожа на обслугу?

Клиент посмотрел на Дэна и покачал головой. Кэти не видела реакции Дэна, но ей показалась, что она слышит его смех, в то время как сам он идет на кухню.

Глаза Джона были полузакрыты, пальцы летали по клавиатуре компьютера, а внутренним зрением он смотрел фильм, крутящийся в его голове. Когда раздался звонок в дверь, Джон подпрыгнул. Он остался сидеть, с жалостью наблюдая, как картина перед глазами тускнеет и исчезает. Он только надеялся, что фильм вернется, когда он снова сядет за работу. Он сохранил файл и закрыл документ, возвращаясь в реальный мир, где посуда ждала, что ее помоют, почта — что ее заберут, дверь — что ее откроют.

Джон открыл дверь.

— Привет, будущий известный романист, — приветствовала его Сьюки.

— Привет.

Она прошла мимо него в коридор.

— Черт, на улице прекрасный день. Джон кивнул, проходя за ней в квартиру.

— Так, — сказала она, гордо возвышаясь посреди его комнаты, — покажи мне, как ты ходишь.

Он нахмурился:

— Я использую метод одна-нога-за-другой. У меня получается.

— Покажи.

Джон повернулся к ней спиной, расправил грудь и плечи, выпрямил спину и пошел, покачивая бедрами, — ни быстро, ни медленно — по комнате.

Сьюки внимательно следила за ним.

— Литературный агент — женщина?

— Нет.

— Жаль. Ну, будем надеяться, что он гей.

Джон резко рассмеялся, и Сьюки вздрогнула. Она начала оглядывать комнату.

— Что, черт побери, за звук? Это что, только что выплыл кит?

— Нет, это у меня смех такой.

— Тогда, ради всех святых, никогда не смейся на интервью.

— О'кей.

А потом она села на пол.

— Сегодня, — провозгласила она, — мы начнем урок цикличного внимания.

— Цикличного внимания, — покорно согласился Джон.

— Да, — сказала Сьюки, — а теперь садись напротив меня.

Джон сел.

— Представь, что я агент.

— Хорошо.

— Представил?

— Ну, я не знаю этого парня, — промямлил Джон, — но я сомневаюсь, что он одет, как Барби на пляже.

Сьюки вздохнула.

— Не обращай внимания на одежду, Джон, — сказала она, — просто представь, что ее нет.

Джон сообщил ей, что так еще хуже. Пока Сьюки закатывала глаза и глубоко вздыхала, Джон от стыда закрыл лицо руками.

— Так, — проинструктировала его Сьюки снова, — представь, что я — не я, а кто-то другой.

— Например? — спросил Джон.

— Я не знаю, это ты со своим воображением посоветуйся. Мистер Мэнли Букер. Кто угодно. Я, например.

— Но ты — это ты.

— Нет, я — это агент. Джон нахмурился.

— Ла-а-адно, — протянула Сьюки, — кажется, мы слишком торопимся, — и она принялась объяснять ему, как нужно действовать. — В общем, все зависит от твоего воображения, — заключила она, — это должно быть для тебя легко.

— Угу.

— Значит, завтра ты должен представить себе, что агент — не агент, а кто-то, кто тебе нравится, кто-то, кто считает тебя замечательным, кто заинтересован тем, что ты хочешь сказать, кто-то, кто на сто десять процентов на твоей стороне.

— Я не знаю никого такого.

— Так используй воображение, — настаивала она. Джон кивнул, пытаясь сконцентрироваться.

— Так, — сказала Сьюки, — а теперь представь, что я агент. Я мужчина. Представь, что я высокий, с короткими темными волосами, в очках. И на мне надеты джинсы.