Честно говоря, я никогда раньше не видел такой полной инструкции. Ни слова лишнего, и даже движений лишних никаких. Мы, наверное, с Митом долго в эту бумажку смотрели, потому что какой-то мужчина со станции окликнул нас и немного недовольно сказал:

— Правила устаревшие.

Мы с Митом переглянулись, и Мит спросил:

— А теперь какие?

— Сложно сказать, — задумчиво сказал мужчина и прокашлялся. — Просто теперь там остался один пункт. Какой-то из них, не помню. Хотя… — добавил мужчина и махнул рукой. — Теперь-то что. Алёнки тут уже год не видно.

Мы от неожиданности с Митом решили по платформе побегать. Собственно, это была не очень платформа, потому что пружинила здорово и бегать по ней было одно удовольствие.

— Год! — кричал я, пробегая мимо Мита.

— Год! — в ужасе кричал он мне и бежал дальше.

Я бегал и злился на Алёнку. Ладно в пространстве, но во времени бегать — это просто нечестно! Уже не просто лотерея получается, а ерунда какая-то невообразимая. Хотя, думал я, довольно-таки весело скача, родство должно меня куда-то звать и вести. И ещё, думал я, Алёнка такая, что когда-нибудь её точно заметишь.

Когда мы успокоились, до допрыгали до Денчика, который всё это время рылся где-то в углу станции. Денчика окружили какие-то водящиеся здесь зверьки, похожие на летающих щенят. Денчик от них отмахивался, но щенятам это нравилось.

— Вот, — сказал Денчик и протянул нам что-то вроде карандаша с управляющим элементом. — Вроде туннелерой. Давайте используем.

— Был я в этом городе… Хороший город, весёлые люди…

— Я и не сомневался. А что это вы так сияете?

— Ну, знаете ли. Человеку свойственно улыбаться.

— Хм… Кстати, эксперты прогнозируют Переход.

— Они настаивают?

— Они надеются.

Мы отошли в сторонку, незаметно пробрались в служебное помещение — там никого не оказалось. Денчик, внимательно на нас посмотрев, улыбнулся, подошёл к дальней стене и запустил туннелерой. Путь получался большой, просторный и слабоосвещённый. Откуда шёл свет, мы так и не поняли. Тем более что получившаяся в стене служебного помещения пробоина тут же затянулась. А работал туннелерой здорово — землю будто бы съедал, воздух откуда-то тащил, создавал свет и сам выбирал направление. Мы шагали уже около часа, и Мит беспрестанно повторял, как заклинание:

— Всё, что может привести нас к Алёнке, может нас к ней привести.

Когда нам с Денчиком слушать его надоело, мы включили беззлобную такую психоштуку, вроде параноителя, но попроще, детскую. Она запускается без прибора, но лучше целенаправленно и вдвоём. Просто ненадолго появляется речевая дисфункция по случайности произносимых слов. Вот Мит и стал говорить случайно:

— Может нас привести к Алёнке всё, может что нас к ней привести.

И ещё:

— Алёнке нас может что, привести-привести, ней, может, к нас.

И вот так:

— Может, Алёнке нас привести. К может привести может. Может Алёнке. Что может нас. Ней-нас. Нас-ней-что. Алёнке.

Весело было, в общем, пока Мит не заметил, что путается, а мы пока не заметили, что вокруг нас стали образовываться не земельные стены, а какие-то белые, кафельные, вроде больничных. Освещение стало яркое, даже слепящее, и туннель за нами снова затянулся. На свежезатянутом кафеле проявилась дверь. Денчик подбежал к ней, еле дотянулся до ручки и потянул на себя. Он скрылся на той стороне на какое-то время, хотя мы успели забеспокоиться, а потом появился и озадаченно сказал, виновато опустив голову:

— Там написано — «Институт».

— Какой? — спросил я.

— Никакой, — вздохнул Денчик. — Просто институт.

Тут стены пришли в движение, и по обеим бокам нашего институтского туннеля стали появляться двери. Денчик как-то забеспокоился и стал переступать с ноги на ногу. Мит рылся в карманах, то доставая свою коллекцию приборов на все случаи жизни, то пряча её обратно. Я думал об Алёнке.

На чистых, белых кабинетных дверях (а за ними наверняка находились кабинеты, ведь это же институт!) стали появляться безымянные таблички. Денчик закусывал губу, всё поправлял лямку на комбинезоне и нетерпеливо смотрел на нас, как будто хотел убежать.

— Как-то мне нехорошо, — сказал Денчик. — Что-то меня тревожит.

Меня тоже тревожило. Потому что Алёнка за секунду может такого натворить, а мы тут время теряем! Надо что-то придумать. Вот сейчас я хорошенько подумаю, и пойму… И сразу пойду по следу… Может быть, как раз в кабинете мне будет думаться лучше… Ведь тут всё так располагает, бери да понимай!

Я не смотрел на Мита, но, наверное, ему тоже пришлось нелегко. И тут же сразу на трёх кабинетах появились надписи. На одном: