– Пощады! Пощады! – закричала Фиаметта.

Ее любовник вытащил меч для защиты, сказав, после того как отразил первый укол своего врага:

– Мерзавец! Что тебе нужно? Ты пытаешься совершить ограбление или убийство? Тебя не удовлетворит ничто кроме пролития крови?

Незнакомец ничего не ответил, он яростно атаковал с большой энергичностью и большим умением. В течение двух или трех минут любовнику Фиаметты, посредством смены положения, удавалось избегать ударов меча и спасать свою жизнь.

Фиаметта, однако, была уверена, что в него попали. Она несколько раз закричала призывая прийти на помощь, но никто не пришел. Незнакомец стал атаковать еще активнее, его движения стали необычайно быстрыми, он был отчаянным и разъяренным. Однако это открыло его для контратаки. Однако атака незнакомца была такой яростной и производилась с такой силой, что любовнику Фиаметты приходилось отступать.

– Что тебе нужно, негодяй? Говори!

Но незнакомец не говорил, он яростно бросался вперед, стараясь победить противника, что его рост и сила почти позволили ему сделать. Однако когда второй отступал, незнакомцу приходилось следовать за ним. Когда он делал это, его нога зацепилась за какой-то корень, который выступал из земли. О него он споткнулся и упал вперед. Его противник поспешил воспользоваться этим и избавил себя от такого опасного соперника. Шагнув вперед он воткнул в него свой меч.

– Хорошее избавление, – сказал любовник вытаскивая меч из тела, – своевременное избавление.

Он вытер лоб, потому что по нему на лицо тек потоком пот. День был жарким и приложенные усилия были огромными.

– О, Хосе, – воскликнула Фиаметта, – какой ужасный человек!

– Бандит, я предполагаю.

– Но он ничего не сказал, он ничего не просил.

– Нет, ему нужно было убийство. В этом нет сомнений. Но я никогда не видел таких уродливых подлецов раньше.

Когда Хосе говорил это, он сбил ногой шляпу и плащ, которые носил бандит, которые частично остались на нем. На его груди, в месте, куда Хосе вонзил свой меч, была страшная рана.

Он был очень высоким, но худым и истощенным. У него были бросающиеся в глаза черты лица. Он был лохмат, волосы упали на его лоб и лицо, которое было необычайно бледным.

– У меня еще никогда не было такого боя, я никогда не встречал такого уродливого негодяя, – сказал Хосе. – Пойдем, Фиаметта, нам не следует рассказывать об этом случае. Я сюда больше не прийду, хотя, возможно, это и излишняя мера предосторожности. Теперь этот уродливый подлец ни на кого не нападет. По крайней мере я так думаю. Пойдем.

Вытирая свой меч о плащ упавшего человека и вставляя его в ножны он взял руку Фиаметты и они ушли.

Место было заброшенным, и ни одна душа не приблизилась к нему. Но тело лежало там с жуткой раной и в пропитавшейся кровью одежде. Место было подходящим для подобной сцены – здесь было тихо, и час медленно проползал за часом, пока не начались вечерние сумерки. Свет тускнел, темнота сгущалась, а мертвое тело высокого и необычно выглядящего незнакомца лежало неподвижно. Оно было холодным и обескровленным, ибо смерть уже давно лишила его последней искры жизни.

Хосе и Филаметта покинули место этого мрачного происшествия так быстро, как только смогли, и прошло немало минут, прежде чем кто-то из них заговорил – настолько их умы были заняты естественными мыслями о последствиях того странного происшествия, которое неожиданно на них свалилось.

Наконец, Филаметта нарушила молчание, сказав:

– О, Хосе, какое ужасное событие произошло!

– Действительно, оно могло закончиться гораздо хуже. Но теперь это не имеет значения. Полагаю, я его навсегда успокоил.

– Да, но ты убил человека.

– Да, моя дорогая Филаметта, я убил человека, или дьявола – не знаю, кого именно. Но тот человек убил бы меня, если бы я так не поступил.

– Да, убил бы. Но как все это ужасно.

– А раз так, то, по моему мнению, очень хорошо, что он мертв. Воистину, очень хорошо – ему сейчас спокойнее там, где он находится.

– Но все же, – возразила Филаметта, перекрестившись, – как, наверное, страшно умереть таким образом, со всеми непрощенными грехами на душе.

– А какой была бы моя судьба?

– Такой же плохой, и для меня это было бы намного хуже. Но все же мне действительно страшно подумать, что чья-то душа отправилась на небеса, не получив отпущение грехов от священника.

– Да он убил бы меня, не дав времени покаяться. Заставил бы покинуть мир, в котором я обрел такое счастье, какого никогда не знал. Мир, который я совершенно не собирался покидать.

– Воистину так, Хосе. Я тоже не собиралась покидать этот мир. А он был намного хуже готов к этому, чем даже ты, потому что он плохо кончил. У тебя ведь не было дурных намерений?