Даже есть время подумать о личном. Вроде бы теперь у них с Любой постоянная крыша над головой. В политотдел его больше не вызывали. Зам по политчасти ни о чем не напоминал. Каждый его съезд на берег они использовали для ремонта квартиры. Понемногу она становилась похожей на настоящее жилье.

Тяжелей, приходилось с домашней утварью. Несмотря на то, что денежное довольствие командира дивизиона не очень большое, деньги на кое-какие покупки были. Без труда купили холодильник «Бирюса» и черно-белый телевизор «Рекорд». Люба очень хотела, чтобы в доме были стиральная машина и пылесос. Но в магазинах эти товары купить было невозможно. Они продавались по распределению через политотделы. Неизвестно почему, но Володьке за всю службу на К-30, ни разу ничего не предлагали. Ладно, когда был холостяком, а сейчас ведь женатый человек!

Но пылесос они купили. Помогли знакомые, семья Шнайцеров. С главой семьи Валентином, Лавров познакомился еще лейтенантом. В самый первый день своего появления на корабле. Шла субботняя большая приборка, и до только что прибывшего лейтенанта, казалось, никому, не было никакого дела. И вдруг объявление по кораблю: «Лейтенанту Лаврову подняться наверх». На надстройке, прямо у кормового люка, к нему, ослепшему от яркого солнца, подходит улыбающийся кучерявый капитан-лейтенант и протягивает руку: «Давай знакомиться, лейтенант! Валентин!». И дальше: «Выбирай, что лучше, сидеть в прочном корпусе до обеда или совершить экскурсию на дно Японского моря! Володька думает, что это какая-то неизвестная ему шутка и спокойно соглашается на второе предложение.

«Тогда за мной», – говорит Валентин и идет в корму. Володька поворачивается, и, уже привыкнув к солнечному свету, обнаруживает пришвартованный к кормовой надстройке водолазный бот. Почему и для чего были водолазные спуски в этот день, Лавров так и не понял. Только бот, пройдя боновые заграждения и обогнув полуостров Никольского, бросил якорь прямо по-середине живописной бухточки. Глубина метров пятнадцать и прекрасная видимость до самого дна. Тот спуск Володька запомнил на всю жизнь. Он опустился на песчаное дно рядом с голотурией—морским огурцом. Не успел пошевельнуться, как рядом, завертелся окунь. Огромная красная рыба несколько раз лениво проплыла возле него, почти задевая плавниками шлем гидрокостюма.

А через четыре года Валентин же, назначенный командиром БЧ-5 на другой корабль, сдавал ему обязанности командира дивизиона живучести.

Как и большинству евреев, Валентину были свойственны такие положительные качества как ум и деловитость. За какую бы работу он не брался, она всегда выполнялась качественно и в срок. В то же время он был заядлым картежником и любителем слабого пола. Жена его, Лина, как и положено еврейской женщине, молча сносила обиды. Володьке это казалось странным, как и многое другое. Однажды, получилось так, что столик в кафе, за которым сидел Лавров с компанией, оказался рядом со столиком четы Шнайцеров. Они от души хохотали над рассказами какого-то старлея, между делом подсевшего к ним. Лавров прислушался. Паренек, картавя, рассказывал скабрезные анекдоты о евреях, с их пресловутыми персонажами Абрамом и Сарой. Какой еще другой народ сможет смеяться над самим собой!

Шнайцеры никогда никому не отказывали в помощи. Лина работала в Военторге, и могла достать дефицитные вещи. Зная потребности молодой семьи, она предложила Лавровым приобрести пылесос «Буран». Разве можно отказаться от такого предложения! Но стиральную машину они купить так и не смогли. Как-то Люба принесла что-то плоское, завернутое в плотную бумагу.

«Вот наша стиральная машина», – сказала она, доставая из упаковки стиральную доску.

В один из редких выходных дней удалось сходить за грибами. То ли мест не знали, то ли грибов в этих местах не было, но за четыре часа блужданий по лесу они смогли найти чуть больше десятка подберезовиков и подосиновиков. И все-таки приморская тайга их не разочаровала. Словно не хотела отпускать без подарков. На одной из полянок, внимание Лаврова привлекли красные ягоды в корзинке на одиноком, прямо стоящем полуметровом стебле. Да ведь это же женьшень! Форма листьев, ягоды – все совпадает. Лавров хотел позвать Любу, но она опередила его: «Смотри, что я нашла!». Лавров заломил несколько веток, что бы ни потерять место расположения находки и поспешил к Любе. То, что он увидел, так же было достойно удивления. Виноградная лоза, стелилась по небольшой яблоньке, покрывая ее как новогоднюю елку игрушками, кистями крупного, темно-фиолетового винограда. Виноград оказался сладким, чуть-чуть с горчинкой. Набрали целое ведерко. Лавров решил показать свое чудо. Сломанные веточки он нашел, но растение как сквозь землю провалилось. Старатели всегда приписывали женьшеню свойство становиться невидимым. Но одно дело знать, а другое самому убедиться в этом! Люба не поверила: «Наверное, показалось!».

Где-то в районе пяти часов спокойствию пришел конец. Несколько раз с мостика в штурманскую рубку спускался командир. Лавров обратил внимание на его усталое и злое лицо. Потом открыли вахту на БИПе. Биповец, старший мичман Проданов, установил столик планшета и попросил разрешения Лаврова сократить освещение в отсеке. Отсек наполнился голосами докладов на мостик и команд сверху. Проданов, что-то расчертив на планшете, переходил к перископу, наблюдал и опять возвращался к пометкам на планшете, успевая доложить на мостик или уточнить дистанцию до очередной цели у радиометриста. Иногда к нему подходил командир штурманской боевой части Шатунов, и они, наклонившись к планшету, что-то оживленно обсуждали.

В половине шестого все стихло. Проданов продолжал метаться между планшетом и перископом, но доклады на мостик прекратились.

– Что-то случилось? – решил прояснить обстановку Лавров у вышедшего из рубки штурмана, подсознательно почувствовав угрозу, скрытую в наступившей тишине.

– Потом расскажу! Сейчас не время! – ушел от ответа Шатунов.

«Не хочешь говорить? И не надо! Спросим кого-нибудь другого», – решил Лавров.

– Николай, у нас проблемы? – обратился он к стоящему у перископа Проданову.

– Пока еще нет, но очень большая вероятность того, что будут! – понизив голос до шепота, ответил Николай, возвращаясь к планшету.

– Вот смотрите сами, – отодвинув в сторону транспортир и измеритель, старшина команды показал на расчерченные, на кальке графики.

– Это графики пеленгов. На момент обнаружения цели я записываю время, номер цели и пеленг на нее. Далее, по данным, поступающим от акустика, радиометриста и штурмана веду график изменения пеленга с заданными режимами замеров. По характеру изменения кривой пеленга можно определить, сближаемся мы с целью или удаляемся от нее, маневр и сторону маневра цели.