Балансируя на трубе торпедного аппарата, он прошел к неизвестным белым предметам, у которых уже виднелся мощный торс боцмана.

Орлов задумчиво смотрел на непонятно как удержавшиеся на трубах торпедных аппаратов белую дверь и обеденный стол на четырех человек, накрытый скатертью, такого же белого цвета, как и дверь. Еле заметный ветерок покачивал края скатерти.

– Въехали прямо в чью-то каюту, – почувствовав присутствие комдива-три, произнес боцман, – стол, дверь, только стульев нет!

– И постояльцев! – добавил Лавров.

– Кто знает? Может, они там! – Орлов ткнул указательным пальцем вниз.

– Все может, – хмыкнул Лавров.

Доклады командира 3-го дивизиона и боцмана об отсутствии трупов, наверное, успокоили Завирухина, потому что тот, переспросив их, удовлетворенно констатировал:

– Слава Богу!

Объявили отбой тревоги. Разрешили выход наверх. В центральном между Сысуевым, заступившим вахтенным инженер-механиком Примаком и командиром группы КИПиА возникла дискуссия о причинах срабатывания аварийной защиты второго рода в момент столкновения. Непонятно было, почему она включилась. И отключилась сама собой. Анализы дистиллята оказались в норме. Значит, разгерметизации трубок главных конденсаторов не было. Увидев спустившегося с трапа командира третьего дивизиона, Сысуев спросил его:

– Ну, как там?

Лавров рассказал об увиденном и поделился своими соображениями о влиянии полученных повреждений на непотопляемость подводной лодки.

– Я об этом догадался по дифференту, – выслушав его, ответил механик, – с Вами согласен, ничего страшного в этом нет. Можете отдыхать. Если понадобитесь, Вас вызовут.

Идти в каюту почему-то не хотелось, и Лавров присел на приспособленный для сидения, протянувшийся вдоль всего поста погружения-всплытия сейф команды трюмных.

«Как странно, – подумал он, – произошло самое настоящее кораблекрушение, а у него и окружающих никаких переживаний. Хоть кто-то поинтересовался, что случилось с другим кораблем или подумал, что могло стать с ними? Как будто все, так и должно быть».

– Пойдем, позавтракаем, механик! – предложил вышедший из радиорубки Шура Тимченко. – А то у меня скоро кишки сведет от голода!

Завтрак никто не объявлял, но он уже был накрыт, и об этом все знали.

– Пошли! – согласился Лавров.

Авария – аварией, а традиции– традициями. Умывшись и переодевшись в кремовые рубашки с погонами, Тимченко и Лавров вернулись в третий отсек. В кают– компании офицеров, улыбаясь, встретил одетый во все белое вестовой старший матрос Паша Даниленко:

– Сидайте, сидайте пожалуйста!

Паша был родом с Украины и иногда, забываясь, переходил на родную украинскую мову.

– А где все остальные?

Действительно, за столом никого не было. За чашкой чая Лавров спросил Тимченко:

– Может, расскажешь что?

– Если очень попросишь, расскажу!

– С кем мы столкнулись?

– С траулером «Ново-Михайловск», типа «Суператлантик».

– А что он здесь делает?

– Как что? Ловит селедку! Здесь таких целых три флотилии.

– Шура, из тебя нужно вытягивать каждое слово как из Чингачгука! – недовольно заметил Лавров. Обычно разговорчивый Тимченко сегодня был скуп на слова.

– Что с ним?

– Что, что! Пробоина 3,5 на 6 метров.

– Откуда такие точные цифры?

– Из радиоперехвата!

– Жертв нет?

– Обошлось.

– Затонул?

– Не успел. Два спасателя подхватили его с бортов и выбросили на мель. У минрыбпрома это дело очень хорошо поставлено.

– Не повезло ребятам!

– Лавров! Ты неисправимый альтруист! Дуэльная ситуация! Если бы запоздали с циркуляцией влево, траулер перерезал лодку прямо в районе третьего отсека.

– А что дальше?

– Пока лежим в дрейфе. Ждем приказания следовать своим ходом в базу. Сам знаешь, установка не повреждена, прочный корпус герметичен. Правда, с такой носовой частью не разбежишься, но на три-четыре узла под ГЭДами потянем.

В это время из коридора раздался смех, и в кают-компанию вошли два управленца Файзулин, Паршин и доктор Ромашкин. Командир второго отсека подтрунивал над всегда серьезным Серегой Паршиным.

– Ну, у него и отработочка! Ни поступления воды, ни объявления пожара, а он на себя «идашку» напялил, – объяснял он понимающе улыбающемуся корабельному врачу.

– Еще спит, а руки на автомате отрабатывают включение на дыхание из баллонов! – продолжал Вячеслав. – Шустрый до безобразия!

– Иди ты! – легонько подтолкнул его к сиденью невозмутимый Сергей.