Заходящее солнце окрашивало городской смог в болезненный оранжево-красный цвет. Тяжёлая, похожая на синяк туча наползала на город, угрожая погрузить лабиринты узких улочек и тихих двориков во мрак ещё до наступления ночи. Тоскливо завывал ледяной ветер. Под ногами спешащих охотников влажно чавкал мокрый снег. На улицах не осталось прохожих — с пришествием темноты жители Ярнама старались укрыться под защитой мощных оконных решёток и прочных дверей. Хотя Церкви пока удавалось скрывать существование чудовищ от приезжих пациентов, местные давно знали печальное положение дел. Поёжившись, Мария передёрнула плечами. Её не отпускало пренеприятнейшее ощущение, будто в тенях, сгустившихся меж голых деревьев, тянущихся из глухих подвалов и танцующих за рядом уродливых статуй плакальщиц, скрывается нечто живое и опасное. Но стоило подойти поближе и поднять лампу над тёмным местом, как наваждение проходило. Это просто нервное перенапряжение, сказала себе охотница. Дорога резко уходила вниз. Ветер бил в спину, пробирая до костей могильным холодом и подталкивая навстречу ужасам ярнамской ночи. Печная гарь, обычный спутник крупных городов, немного рассеялась, но свежим воздух так и не стал. Услышав позади ругательство, Мария обернулась и быстро оглядела свой отряд. Гисберт держится молодцом. Внимательно смотрит по сторонам и не болтает. Хороший получился бы охотник. Но Герман рассказал, что новичок подумывает бросить нынешнее ремесло и покинуть Ярнам. Люциус. Этот опытный и глупостей не наделает. Мария узнала его оружие: в руках охотника лежал тяжёлый тесак-пила*, способный легко пробить шкуру большинства чудовищ. Если владелец нажимал рычажок на рукояти, оружие раскладывалось в хлыст, состоящий из десятка гибко сцепленных лезвий. Ото** со своим нелепым самодельным ружьём, закутанный в потрёпанный серый плащ. Герман недолюбливал Ото, хамоватого и подчёркнуто независимого. Ходили слухи, что Ото хочет собрать свою команду охотников и основать свою мастерскую, независимую как от Церковной мастерской, так и от Германа. Наконец, церковники Григор и Лорни. Первый, светловолосый и невысокий, в принятом у работников Церкви чёрном одеянии, всю дорогу задумчиво теребил рукоятку пистолета и нервно озирался. Новичок? Она не успела расспросить Германа. Лорни охотница знала по одной из прошлых охот, и отнюдь не с лучшей стороны. К счастью, новых покушений пока не ожидалось — Ярнам не подземелья Птумеру, и скрыть преступление не получится. Единственная опасность — та, что проснулась с заходом солнца. Через прореху в облаках пролился призрачный свет. Бледный месяц посеребрил снег миллионом тусклых хрустальных огоньков. В воздухе заструились отголоски неземных песнопений. Резко похолодало. — Осторожнее, скользко, — предупредил Люциус. — Наледи по всему Ярнаму нам только не хватало, — проворчал Ото, поправляя пояс с боеприпасами. — Пахнет луной, — с диковатым блеском в глазах заметил Григор, шумно втянув ноздрями воздух. Здесь начинались кварталы Старого Ярнама. Эта часть города появилась задолго до Церкви Исцеления и сохранила множество образцов старинной архитектуры. Над рядами черепичных крыш возвышалась древняя башня, оставшаяся с тех времён, когда орды варваров с востока осаждали крепость Ярнамор****, а самого города ещё и в помине не было. Башню неоднократно реставрировали, и её маленькие окна-бойницы зорко следили за округой. Путнику, оказавшемуся в Старом Ярнаме, казалось, что он перенёсся на три столетия в прошлое: настолько сильный здесь стоял дух старины. — Кто идёт?! — раздался хриплый окрик. Навстречу охотникам вышел высокий мужчина в поношенной одежде. В руке неизвестный держал зажжённый факел. Ярнамит выглядел чрезвычайно нездорово: серое, осунувшееся лицо сочеталось с шаркающей походкой и тяжёлым дыханием. За спиной неизвестного стояло трое его товарищей с ружьями и саблями. — Охотники! — откликнулась Мария. — Проходите! Пока всё спокойно! — отступил в сторону серокожий. Стало видно, что остальные трое горожан также не могут похвастаться здоровым румянцем. — Почему в последнее время здесь стало так много серых? — прошептал Гисберт, подойдя к охотнице. — Церковь вводила всем желающим кровь, дающую иммунитет к большинству болезней. Но в этой части города живёт несколько старых семей, считающих себя истинными ярнамитами в противовес тем, чьи рода не обитают в этих землях пятьдесят поколений. Считая себя выше, они заключают браки преимущественно с такими же, — начала объяснять Мария. — Неизбежное вырождение привело к тому, что их тела плохо переносят любое кровослужение. Их кровь приобретает пепельный оттенок, а кожа сереет. — Из-за этого они обращаются в чудовищ? — опасливо оглянулся на человека с факелом Гисберт. — Пепельная болезнь ослабляет естественную сопротивляемость чуме Зверя, — кивнула девушка. Над Старым Ярнамом нависали скалы. Если наверху последние лучи ещё пробивались к земле, то здесь царила ночь. Перейдя через горбатый каменный мостик, Мария увидела группу охотников, направлявшихся к местному храму Церкви. Там хранилась одна из Святых Чаш Птумеру. По неизвестным причинам чудовищ неодолимо тянуло к ней. — Наш участок — квартал вокруг склада льда, — громко объявила охотница. — Разделяемся на две группы по три человека. Гисберт и Ото со мной. В другой тройке Люциус — старший. Маршрут как планировали, только не забывайте заглядывать в переулки. Есть вопросы? — Дома осматривать? — спросил Люциус, проверяя пистолет. — Только при явной необходимости, — ответила Мария. — Больше вопросов нет? Пусть хорошая кровь укажет вам путь. Вдалеке раздался бешеный рёв. За ним последовали выстрелы. Мария зажгла лампочку на поясе. Гисберт поймал себя на мысли, что боится отходить от своего командира. В сегодняшней ночи таилось что-то невероятно жуткое. В прошлые охоты это леденящее чувство проявлялось гораздо слабее. Тьма казалась исполинским чудовищем, готовым в любой момент сожрать маленьких дерзких людишек. По спине новичка побежали мурашки. — Почему обратившиеся обычно сразу лезут на улицу? — слабым голосом спросил он Марию, желая не столько узнать ответ, сколько надеясь почерпнуть храбрости из её уверенного голоса. — Думаю, хотят окунуться в ночь. Подставить себя лунному свету, — прошептала охотница. — Поэтому пока улицы патрулируются, жители в безопасности. Даже если обратился твой сосед по комнате, он пойдёт подышать свежим воздухом перед тем как вцепится тебе в глотку. Именно поэтому гулять по ночам в Ярнаме вдвойне опасно. Можно не только оказаться съеденным, но и попасть под горячую руку охотников. Гисберт нервно кивнул. *** Снег мягко хрустел под ногами. Ночная стужа превратила лужи в лёд. Закопченные старинные домики выглядели мрачными склепами. Тоскливые завывания ветра в переулках сливались в плач по обречённой человеческой расе. Отзвуки выстрелов изредка разрывали мёртвую тишину. Стоны избиваемых ветром голых деревьев напоминали скрип виселиц. Мертвенно-бледный серп луны презрительно скалился с равнодушных небес. Порыв ветра принёс ужасающий вопль. Бесконечно злобный, ненасытно голодный. Крик зазубренным лезвием полоснул по слуху и затих на высокой длинной ноте. — У бакалейной лавки, — коротко бросила Мария. Взяв оружие наизготовку, охотники пошли на звук. В центре небольшой площади перед бакалейной лавкой располагался колодец с покосившейся крышей, накрытой снежной шапкой. Справа — тёмный провал переулка, ведущий на соседнюю улицу. Слева — небогатого вида двухэтажный жилой дом. Напротив лавки возвышалась стена склада льда, давно почерневшая от копоти. Дверь дома распахнута настежь, заметил Гисберт. На землю полетела склянка с едкой кровью — приманкой для чудовищ. — Гисберт, назад! — крикнула охотница, увидев, что новичок встал в опасной близости от переулка, отойдя слишком далеко от товарищей. Выхватив пистолет, Мария выстрелила в темноту переулка и стремительно отпрыгнула к двери бакалейной лавки. Ото поднял своё нелепое ружьё и всадил пулю в вынырнувший из мрака изломанный силуэт. Замешкавшись, Гисберт попал под яростные удары когтистых лап. Отлетев к стене дома, охотник на мгновение потерял сознание. Изъязвленную шкуру чудовища покрывал блестящий чёрный мех. Вытянутые челюсти твари ужасали обилием острых как иглы зубов, выросших в два ряда. Из черепа обратившегося торчали уродливые костяные выросты, отдалённо напоминающие недоразвитые оленьи рога. На боку твари зияла страшная пульсирующая рана. Мария с ужасом поняла, что видит в ране чудовища зубы и два извивающихся языка-щупальца: у обратившегося появилась вторая пасть. Чудовище приготовилось прыгнуть на оглушённого новичка. Но Ото не сплоховал. Злобно оскалившись, охотник вонзил штык в шею обратившегося. Издав бешеный вопль, тварь замахнулась лапой, но Ото умело ушёл из-под удара. Мария сполна воспользовалась замешательством чудовища. Дважды взлетело лезвие Ракуйо, отрубив обратившемуся левую кисть и ужалив под левую лопатку. Взвыв, тварь бросилась к колодцу. Темноту разорвала ослепительная вспышка, и по чёрному меху побежали ярко-голубые электрические разряды. Когти чудовища металлически блеснули в лунном свете. За долю секунды до удара охотнице удалось поднырнуть под лапу твари, и когти бессильно полоснули по крышке колодца, оставив пугающе глубокие царапины. Прогремел новый выстрел. Ото попал обратившемуся в голову, едва не задев оказавшуюся на линии огня девушку. Мозг чудовища брызнул на снег серо-розовыми ошмётками. Но тварь даже не упала. Разъединив Ракуйо на два клинка, Мария обрушила на чудовище град ударов. Внутри чудовища танцевало сияние неописуемого человеческим языком цвета, поднимаясь и опадая в такт пульсирующему свисту. Девушка никогда не видела ничего подобного, но ей подумалось, что раньше она просто не замечала всего. Мария поняла, что теперь видит и слышит каждую жилку своего тела. Чувствует, как пылает и поёт её собственная кровь. Чудовище отскочило на шаг. Разбитый выстрелом череп твари разделился надвое, ощерившись десятками бритвенно-острых зубов. Присев, обратившийся приготовился прыгнуть. Но охотники снова опередили своего противника. Пуля Ото перебила отродью колено. Сконцентрировавшись на силе своей крови (что оказалось легко как никогда!), Мария сделала резкий выпад, целя в середину грудной клетки врага. Девушка почувствовала, как вспыхнула слепящим пламенем её собственная кровь, как запела текущая по венам и капиллярам красная жидкость. Вонзившись в изуродованную плоть, лезвие Ракуйо пробило грудину и достало до позвоночника. Когти полоснули девушку по руке, разорвав рукав и оставив длинные кровоточащие порезы, а от электрического удара потемнело в глазах. Уперев ногу во врага, Мария с усилием выдернула клинок и наносила удар за ударом, не обращая внимание на боль. Победа осталась за охотниками. Тварь рухнула на залитый кровью снег бесформенным изрубленным комком. Отголоски пролитой крови залечили раны. Глаза нестерпимо жгло. Тому виной яркая вспышка или нечто другое — Мария не знала. От выстрелов Ото и безумного визга противоестественного отродья звенело в ушах. В руку будто вбивали раскалённые гвозди. Превозмогая боль, Гисберт поднялся на ноги. Осмотревшись, он с облегчением понял, что чудовище мертво. Посмотрев на себя, он застонал и упал на колени. Вместо правого плеча и половины грудной клетки новичок увидел окровавленное мясо и залитые кровью обрывки одежды. Словно на скотобойне в деревне, отрешённо подумал он. Тогда он помогал дяде резать жирного борова, и тоже измазался в крови. Теперь всё повторяется, только искромсали его самого... *** У Марии оказалось достаточно пузырьков с кровью. Пошла в дело и кровь убитого чудовища. Гисберт выжил, но еле держался на ногах. — Надо отвести Гисберта в безопасное место и сообщить о происшествии, — сказала охотница. — В чём проблема? — кивнул Ото на дом с приглашающе распахнутой дверью. На пороге показалась пожилая женщина в сопровождении поджарого парня с ружьём. Увидев труп обратившегося, парень нервно ойкнул и вскинул ружьё. — Вольф! Зачем ты пошёл гулять в ночь охоты? — обескураженно и жалко запричитала старуха. — Госпожа, соблаговолите приютить раненого? — обратилась Мария к женщине. — Мы заберём его с рассветом. — Если он не буйный, — неожиданно легко согласилась старуха. — Вольф, почему... проклятая королева-осквернительница... Церковь, защити нас... Слушая бормотанье женщины, Мария ужасалась тому, насколько глубоко ложь Логариуса проникла в умы горожан. Заражение началось с Церкви! Кровь Кейнхёрста нечиста с точки зрения церковников, но её переливание никогда не приводило к превращению. Зато сколько человек обратилось чудовищами после ритуалов Церкви! Кем был этот Вольф, что сейчас лежит в снегу омерзительным трупом? Родственник хозяйки или просто постоялец, ставший другом? Кем он работал? Продавцом? Разнорабочим? О чём мечтал? Кого любил? Охота продолжается. Время для сантиментов наступит после восхода солнца. Им с Ото придётся работать вдвоём. Это опаснее, но лишних людей сейчас ни у кого нет. А чудовища не должны дожить до рассвета. *** Охота на чудовищ шла своим чередом. Едва не пострадали Вилмар и церковная охотница Генриетта, когда нацеленная в чудовище пуля повредила газовый фонарь в одном из домов. К счастью, начавшийся пожар удалось быстро потушить. В особняке неподалёку от часовни Святой Чаши обратилось сразу четверо. Охотникам пришлось приложить немалые усилия, чтобы уничтожить чудовищ. Одна из тварей вернулась в свой дом и убила двух человек. Без вести пропал церковный охотник Арнольд. Позже церковники тщательно обыскали местность вокруг часовни, где предположительно исчез охотник, но не обнаружили никаких следов. Позже Герман высказал версию, что Арнольд дезертировал и покинул Ярнам под покровом ночи. Однако Людвиг и товарищи пропавшего резко отвергли это предположение. *** Обернувшись, Ото вопросительно посмотрел на Марию. В полусотне шагов от охотников по улице брёл человек, с ног до головы закутанный в грязное покрывало. Нет, не человек, поняла девушка, присмотревшись. Обратившийся, всё ещё похожий на человека. Но убедиться необходимо. Услышав шаги, существо обернулось. Тряпьё скрывало очертания лица, но тёмно-серые лапы с острыми чёрными когтями не оставляли сомнений. Коротко взвыв, тварь попыталась убежать, но тяжёлая ружейная пуля сбила её с ног. Подняться ей уже не позволили: острейшее лезвие Ракуйо отделило голову от тела. — Первый раз вижу, чтобы отродья пытались сбежать, — покачал головой Ото. — Не все чудовища уверены в своих силах после превращения, — ответила Мария. Что испытывает обратившийся человек? Думает ли о чём-то? Осознаёт ли происходящее с собой? Или жажда крови без остатка поглощает всё человеческое? Мария не знала. Цепочка освещённых лунным светом следов вела за поворот, на одну из узких улочек. Та улочка входила в маршрут патрулирования отряда, возглавляемого Валентайном. Но на всякий случай одним глазком заглянуть туда следовало. Следы обрывались у запертой двери. Из зарешеченного окна справа от двери лился свет и доносились отголоски невнятных криков. Заглянув в него, Мария увидела страшную картину. Обратившийся наподобие только что убитого яростно бился и дёргался, пытаясь вырваться из пут. Толстые кожаные ремни с трудом выдерживали ярость чудовища. Худой мужчина с болезненно-серой кожей стоял на коленях посреди комнаты и шептал молитву пересохшими губами. Нескладная девочка лет двенадцати в отчаянии сжимала рукоять топора. Мальчик лет пяти рыдал в углу, сжавшись комочком. — Впустите! Церковь Исцеления! — выкрикнула Мария, постучав в окно. Мужчина откликнулся не сразу. Посмотрев человеку в глаза, охотница похолодела. Что же мы наделали, горько подумала она. Проклятая кровь... — Уходи! — прохрипел человек. Это его жена, с ужасом поняла охотница. — Адель я вам не отдам! — мужчина приблизился к окну. — Уходи! — Образумьтесь, она убьёт вас! — выпалила Мария, видя, как ужасное существо в рваной женской сорочке забилось с удвоенной яростью. — Ото, ломай дверь! — Нет! Прочь! — возопил человек и разрыдался. Ремни не выдержали. С резким треском рвущейся кожи чудовище освободилось. Рывок — острые зубы впились в горло девочки. Мужчина даже не попытался сбежать или защититься. Его очередь настала следующей. Мальчик умер последним. Плотоядно рыкнув, существо принялось жадно пожирать своего ребёнка. Наконец, Ото удалось открыть дверь, вышибив замок выстрелом. Охотники ворвались внутрь. Тварь попыталась уйти от меча, отпрыгнув назад, и упала, обрушив на себя гору домашней утвари. Клинок полоснул чудовище по горлу. Перед смертью в глазах существа блеснул страх, а уродливая мохнатая морда приняла почти человеческое выражение. Чудовища — люди, просто сбросившие что-то, что мешает нам пожирать друг друга в открытую, пришла в голову Марии странная мысль. Тёмные чары заражённой крови не превращают, а лишь освобождают то, что тихо спит в глубине нашего естества. Потаённый тёмный инстинкт. Первобытную суть жизни, состоящую в поглощении всего и хаотическом росте. — Вот гадство! — плюнул Ото. — Трое погибших! Мария промолчала. На душе у неё было погано. В доме не оказалось больше ни одного живого человека. Вырезав на двери поперечный крест, охотники удалились от ставшего могилой целой семье дома. Месяц заволокло облаками, и стало совсем темно и безрадостно. Достав часы, Мария посмотрела время. Три часа ночи. Впереди ещё несколько часов мрака и кровопролития. Маршрут патрулирования проходил мимо ворот, ведущих на пустырь перед кварталом Яаар'гул. Ворота держали закрытыми, и прямо перед ними дворники нагребли огромную кучу снега. Спину укололо острое чувство опасности. Выхватив Ракуйо, девушка настороженно осмотрелась. На первый взгляд ничего подозрительного. Ото поднял ружьё и приготовился встретить новую опасность. Но угроза не спешила проявлять себя. — Я ничего не заметил, — тихо прошептал охотник. Мария и сама не могла понять, что же заставило её насторожиться. Неясное тревожное предчувствие только усилилось. В воздухе парили отголоски неземной песни закрытой облаками луны. Сама темнота будто дышала невообразимой, древней злобой. Потянуло жутким космическим холодом, не имеющим никакого отношения к стылому зимнему ветру и огромному сугробу. Со стороны охваченного чумой Зверя старого города двигались два странных и жутких объекта. Они напоминали огромные капли крови, каждая размером с туловище человека. Они парили в метре над землёй, колеблясь и дрожа. Зависнув в двадцати шагах от охотников, «капли» выпустили сотни тонких щупалец-усиков и потянулись к напуганным людям. Мария никогда не видела ничего подобного. За «каплями» чувствовалась могучая, злобная воля, своей мощью превосходящая пределы человеческого воображения. Грохнул выстрел, затем ещё один — ружьё Ото отличалось удобством перезарядки. Но пули не причинили вреда сверхъестественным созданиям. Охотники поняли, что путь к бегству отрезан. Красные усики перекрыли улицу от дома до дома. — Мария! — побледнел от страха Ото. — Мы прогневили Великих! К счастью, Мария хорошо помнила уроки, полученные много лет назад в Бюргенверте. Пузырька с достаточно сильной кровью под рукой нет, но чем хуже своя собственная? Вот «подарок» Ром и сыграл на руку, подумала она. Выдохнув, Мария резанула себя Ракуйо поперёк руки. *** Подгоняемая бешено бьющимся сердцем, кровь тонкой струйкой лилась на снег. Понимая, что ошибка скорее всего будет стоить ей жизни, девушка принялась выводить защитный знак. «Капли», превратившиеся в переплетение тысяч алых нитей, подбирались всё ближе. Ото опустился на колени и шептал молитву в честь Великого Идона. Кровавый знак обретал законченность. На снегу темнела кривая пятиконечная звезда с глазом в центре. Вертикальный зрачок глаза изгибался, точно язык пламени. Завершив символ, Мария отступила к сугробу и бессильно повалилась в снег. Ей казалось, что её внутренности затягивает безжалостный вихрь. Но ритуал сделал своё дело. Потусторонние создания отпрянули назад, будто медузы, отброшенные морской волной, и, налившись угольной чернотой, бесследно растворились в воздухе. Застонав, Мария привстала на локте. Девушку тут же вырвало желудочным соком. Отплевавшись, она села и достала бинт из поясной сумки. Руку надо перетянуть. Сейчас она слишком ослаблена, чтобы рана закрылась прежде, чем кровопотеря станет опасной для жизни. — Великие, пощадите нас, — дрожал Ото, даже не пытаясь поднять уроненное ружьё. Бесстрашный на охоте, Ото смертельно боялся прямых проявлений могущества Великих. Произошедшее ошеломило его, приведя в совершенно беспомощное состояние. Увидев сломленного духом товарища, Мария заставила себя собраться. Она в ответе за Ото, как за подчинённого. — Ото, подними ружьё и прекрати причитать! — рявкнула она. — Помоги встать. Вздрогнув, охотник принялся помогать девушке. Ноги держали её с трудом. — У тебя есть пузырёк с кровью? — прошептала Мария и, приняв живительное лекарство, добавила: — Надо доложить о произошедшем. Будь проклято всё это... *** В лучах восходящего солнца старый город выглядел не так зловеще, как ночью, но столь же безрадостно. Мрачные охотники грузили в повозку тела убитых чудовищ. Часть трупов пойдёт на исследования Церкви, часть сожгут в городском крематории. Мария, понурившись, сидела на лавочке рядом с Германом. Командир вполголоса беседовал с одним из заместителей Людвига. Охотник выглядел донельзя уставшим и печальным. — Герман, можно отойти? — спросила девушка. — Я хочу поговорить с Гисбертом. — Конечно, Мария, — кивнул тот. Девушка чувствовала себя просто отвратительно. Происходящее в городе перешло грань, за которой кончаются какие-либо оправдания для виновников беды. Никакая эволюция в богоподобных сверхсуществ, никакое бессмертие, никакие знания не стоят творящегося ужаса. Она не пыталась оправдать себя. Мария понимала — у неё своя доля вины. Остаётся лишь пытаться хоть что-то изменить. Но что если судьба Ярнама и её собственное будущее уже предрешены? Как умелый игрок предсказывает ходы неопытного соперника и строит партию по своему желанию, так и их судьба может оказаться решённой. Открытие древней крови, создание Церкви, распространение заразы, эксперименты по возвышению человека до уровня Великих... ходы в игре? Люди — пешки, некоторым из которых ради забавы, возможно, дадут шанс пробиться в ферзи? Мария так глубоко погрузилась в мрачные раздумья, что столкнулась с спешащим церковником. Извинившись, она нашла взглядом экипаж с пострадавшими. Скоро он уедет в Соборный округ. Там раненым окажут первоклассную помощь. Раненый охотник лежал на носилках, рядом с другими ранеными. Вокруг хлопотали врачи Церкви. Увидев Марию, Гисберт осторожно повернул голову. Навестить пострадавшего также пришли Люциус и Валентайн. — Я жив, — глуповато улыбаясь бескровными губами, прошептал он. — Ты в порядке? — бросил Валентайн, уставившись в потолок пустым взглядом. — Не совсем, но говорят, что быстро поправлюсь, — ответил тот. — Валентайн, а ты в порядке? — тихо спросила Мария. Врач Церкви, увидев охотников, не на шутку разозлился. — Убирайтесь отсюда! Раненым нужен покой! — гаркнул сутулый мужчина с неряшливыми рыжими усами. — Вы мешаете работать. *** На обратном пути в мастерскую Валентайн поравнялся с Марией и продолжил начатый прошлым днём разговор. — Ну как, тебе доставило удовольствие убивать вновь? — жестоко ухмыльнулся охотник. — Честно. — Нет. Раньше иногда нравилось, но в этот раз ничего, кроме отвращения, — честно ответила девушка. — Не верю, — покачал головой Валентайн. — Хотя ты странная охотница. И от кровавых клинков отказалась, хотя о них половина мастерской мечтает. У тебя есть возможность заиметь такие, я знаю. Валентайн снова ухмыльнулся, но на этот раз гримаса казалась призванной скрыть досаду. — Мария, почему ты отказалась от кровавого клинка? — Зачем оружие, которое пьёт кровь владельца? — пожала она плечами. — Да, за счёт своей особой силы они наносят больше вреда противнику при нанесении удара. Но за счёт ослабления владельца. Бойца, постоянно ослабляющего себя ради шанса быстрее победить врага, можно одолеть просто потянув время. Не хочу ставить себя в столь уязвимое положение. К тому же, подобное оружие разжигает жажду убийства. Продолжать разговор не хотелось. Вымученно улыбнувшись, девушка ускорила шаг. По улицам спешили горожане. Раздражённо ржали сонные лошади. Громко ругался наступивший на конское яблоко паренёк . В Соборном округе часы гулко пробили девять. В Ярнаме наступил новый день. Кошмар отступил до следующей ночи.Примечание к части

*Имеется в виду вот это оружиес таким ружьёмДанная сцена является отсылкой сразу к двум вымышленным вселенным. Сам колдовской знак пришёл в Bloodborne из Мифов Ктулху, сменив назначение (в Мифах он защищал от магических сил Великих Древних, в игре в качестве руны Кэрилла повышал вероятность обнаружения определённых предметов). Я осмелился вернуть знаку его изначальное предназначение.Рисование магических знаков собственной кровью на снегу я позаимствовал из книги "Чёрный полдень" Павла Корнева, входящую в цикл о Приграничье, загадочной территории, где пересекаются два мира. На мой взгляд, это одна из самых сильных сцен в книге.****Это название не имеет никакого отношения к канону. Это плод "филологической" фантазии. По игре известно, что город носит имя древней птумерианской королевы. Скорее всего, город назвали не напрямую в честь неё - название прошло сквозь века, чудом сохранив себя. Я попытался придумать этот путь. В честь королевы Ярнам назвали древнее поселение, позже перешедшее от птумериан к людям, много раз разрушенное и восстановленное в каком-нибудь новом качестве. В определённый исторический период стояла на месте города и крепость. "Ярнам" + "ор"(крепость) = Крепость Ярнам. Простите за такие игры)>Музыка небес

Поднявшись на одну из высочайших башен Соборного округа, Мария окинула взглядом открывшуюся перед ней величественную панораму. Вокруг, подобно гигантским сталагмитам, к небу вздымались шпили храмов Церкви. В низине в стороне от архитектурного ансамбля бросалось в глаза исполинское дерево. Гиганта посадили четыреста лет назад в честь победы Ярнамского королевства над захватчиками-южанами по приказу давно почившего в могиле короля. Дерево относилось к почти исчезнувшей породе марламн*. Церковные служащие, следящие за состоянием квартала, говорили, что дерево больно и опасались его гибели. Перейдя через мостик и поднявшись по винтовой лестнице, девушка очутилась в небольшой зале. На страже тяжёлой металлической двери, разукрашенной сложным геометрическим орнаментом, стояло трое мрачных охранников. Увидев Марию, один из них недовольно поморщился. — Вам нужно в Хор? — осведомился он. — Нам приказали не пускать никого, кроме действительных членов Хора и остальных, кто здесь работает. — У меня есть приглашение, — произнесла Мария, подавив раздражение. Посмотрев бумагу, охранник почесал нос и хмыкнул. — Приглашение подлинное, — кивнул тот. — Но вам придётся сдать оружие. Сзади раздались шаги. Одетая в дорогое платье девушка показалась Марии смутно знакомой. На шее пришедшей висел красивый золотой медальон. Носительница медальона выглядела совсем юной — не старше двадцати. Охотница почувствовала, что пришедшая действительно очень молода, а не подвергалась омолаживающим процедурам. Но обосновать своё ощущение она не могла. — Леди Амелия, — уважительно поклонился охранник. Расставаться с Ракуйо и пистолетом Марии очень не хотелось. Без верных помощников и защитников она почувствовала себя голой и беззащитной. Спрятанный в сапоге нож охотница сдавать не стала. — Мы вернём всё в целости и сохранности, когда вы покинете Верхний Соборный округ, — пообещал охранник. Хор располагался в комплексе зданий, возведённых в самой высокой точке города. Устроившись у вершин закрывающих город с противоположной от озера стороны скал, адепты Хора могли спокойно предаваться своим таинственным занятиям. Даже воздух здесь обычно оставался свежим: дым тысяч печей обходил Верхний Соборный округ стороной. Достойное обиталище для тех, кто желает вознестись к небесам. Большинство простых горожан никогда не заглядывали в обитель Хора. Кроме того, что Церковь Исцеления старалась не допускать непосвящённых к своим тайнам, сами горожане боялись приближаться к Верхнему Соборному округу. Да и сами хористы, часто отмеченные ужасающими изменениями тела, не любили без серьёзного повода покидать пределы своего убежища. Шагая по мосту, ведущему к высоким воротам Хора, Мария поняла, что замечает и чувствует намного больше, чем ей хотелось бы. Разлитые в воздухе отголоски тёмных песнопений зачаровывали и увлекали в далёкий бессветный край. Ей показалось, что она медленно дрейфует по ледяным водам северного моря на огромном корабле, полном мертвецов. С беспросветно-чёрного неба сыпал яростный метеоритный дождь. Вспыхивая белым пламенем, осколки небес бесславно испарялись, не долетая до бушующих вод. На корабль налетали высокие пенные валы, угрожая перевернуть и утянуть в пучину. Но капитан умер и превратился в гнилой смердящий труп, а она не умеет управлять кораблём. Небо что-то шепчет ей. Слова утешения или упрёка — не разобрать. Сбросив наваждение, Мария вошла в гостеприимно открытые ворота. Тонущие в голубоватом полумраке залы встретили девушку перешёптыванием многих голосов. Среди высоких колонн плавали таинственные белые силуэты адептов. Огоньки свечей казались звёздами, затерянными в космической пучине. Местные обитатели словно и не заметили появление гостьи. Но Мария чувствовала, что на неё направлено бдительное внимание. Просто хористы слишком заняты, утомлены заботами и погружены в себя, чтобы поприветствовать её обычными способами. Мимо прошествовал невысокий хорист в длинной мантии. С бледно-синего лица таращились девять глаз. Слуги старались делать свою работу в отсутствие хористов. Облик многих искателей тайных знаний мог напугать непривычного человека до полусмерти. Поэтому почти все присутствующие здесь принадлежали к высшим кругам Церкви Исцеления. Поднявшись по скрытой тенями лестнице, Мария увидела женщину в обычной для членов Хора белоснежной одежде. Вместо пальцев на левой руке у той извивалось восемь гибких щупалец. Глаза скрывала повязка. — Я рада, что ты пришла, Мария, — сказала хористка. — Признаюсь, я не рассчитывала. — С тех пор, как я изучала птумерианские лекарства под вашим руководством в Бюргенверте, прошло много лет, — ответила охотница. — Но я обязана вам. И ваше приглашение — честь для меня. Хористка небрежно пошевелила щупальцами. — Зови меня на «ты». Я Анна, ты — Мария, не нужно официоза. Мы все равны перед оком Космоса, — вымолвила она. — Пошли в мой кабинет. Все в сборе. Предстоит долгая беседа. Коридоры Хора напоминали волшебный лабиринт. Над каждой дощечкой дорогого паркета словно витал морок, путающий и скрадывающий очертания предметов. Охотница с затаённым испугом подумала, что вряд ли без затруднений найдёт обратную дорогу. Отперев красивую застеклённую дверь с ажурной ручкой, Анна пропустила охотницу вперёд. — Заходи и чувствуй себя как дома. Здесь мы в безопасности — до поры до времени, — произнесла она загадочную фразу. — Я поддерживаю связь с Бюргенвертом и узнала о твоём визите в старый университет. Мы стремимся к одной цели и можем стать надёжными союзниками друг другу. Во мраке кабинета льдисто блестели стёкла шкафов. На массивном столе книги соседствовали с стопками бумаг и пишущими принадлежностями. На углу стояла коробка, набитая пузырьками с таинственными жидкостями и упаковками желтоватых таблеток. В шкафу напротив двери нашло убежище целое войско сложнейших приборов, многие из которых выглядели для Марии неизвестными. Кроме них двоих, в комнате находилось ещё пять человек. Лицо устроившегося в мягком кресле скрывали пропитавшиеся жёлтым гноем бинты. Незнакомец нервно стучал пальцами по подлокотнику. На простом деревянном стуле у шкафа сидела Ром. Увидев Марию, она приветливо улыбнулась. У стола стоял Валлар, крутя в пальцах нечто, похожее на кусок слюды. Охотница удивилась, встретив здесь коллегу. Впрочем, разве не все ярнамские знатоки тайного так или иначе связаны с Хором? Оставшиеся двое явно входили в Хор. И если расположившийся рядом с Ром внешне ничем не отличался от обычного человека, то второй внушал своим обликом отвращение и ужас: вместо головы у него росло причудливое образование, похожее на серый гриб-строчок. — Не ожидала снова меня встретить? — подмигнула Ром. — Признаюсь, меня привезли едва не насильно. Закрыв дверь, Анна указала Марии на свободное кресло, и уселась во главе стола. — К сожалению, многие из тех, кого я хотела бы видеть, прийти не смогли, — начала хористка, положив руки на подлокотники. — Но время на исходе, и мы должны действовать. Валлар прав, проблему нужно решить в течение ближайших недель, любой ценой. Иначе либо в городе произойдёт восстание, либо всех просто сожрут. Уже начались первые беспорядки. — Не говори: "любой ценой", если не знаешь, какая цена может быть назначена, — отрезал Валлар. — Но, в-общем, ты права. Охотница озадаченно уставилась на Анну. — Ты удивляешься, почему я доверяюсь тебе, хотя мы не виделись много лет? — хористка не улыбнулась, но в голосе мелькнула добрая ирония. — Игры в секреты и заговоры устраивают люди, стараясь взять верх друг над другом. Логариус и Её Величество ведут негласную войну, и люди недалёкие и неосведомлённые думают, что эта борьба что-то значит. Но судьбу Ярнама решит иное противостояние. И враг — не человек. — Да и секретов у нас нет, — кивнул Валлар. — Логариус — жалкий недоумок! — каркнул забинтованный. — Он считает Анну своим врагом, так как она пытается наладить сотрудничество с королевой. Мария вспомнила этот голос. Он принадлежал учёному, что протянул ей сосуд с кровью Великого в птумерианских подземельях. Но что случилось с беднягой? — Я знаю, что зло, о котором пойдёт речь, призвано не злой волей, а выпущено беспечностью и безответственностью, — горько произнесла хористка. — Логариус будет мешать, но мы должны действовать вопреки всем препятствиям. Я так и не смогла его переубедить. Он слишком самоуверен и слишком любит подозревать других в обмане. — Ты говоришь о Чуме Зверя? — спросила Мария, напрягшись. — Я говорю о её источнике, о силе, что оскверняет святую кровь Церкви, — Анна пристально посмотрела охотнице в глаза. — Ты слышишь музыку луны тёмными ночами, когда люди оборачиваются зверями? — Слышу, но я не знаю, что является источником, — замотала головой охотница, припоминая ночи, полные крови и чудовищ. — Что ты имеешь в виду? Разве не может кровь изначально содержать порчу? — Мы пока не знаем, — сказал забинтованный. — Но есть догадки. У нас полный воз догадок! — Перечислю вопросы, что обещают указать путь к истине, — Анна коснулась щупалец нормальной ладонью. — Чем чудовище отличается от человека? Или, иначе, что меняется в обратившемся человеке, если смотреть в суть? Как чистая кровь становится осквернённой? Почему скверна Зверя стала проникать в кровь людей, не подвергавшихся переливанию испорченной крови? Как происходящее связано с луной, с ночью? — Птумерианскую цивилизацию погубило то же зло, — проскрипел забинтованный. — Погибнем и мы, если не перекроем источник заражения. — Я не могу назвать себя абсолютно сведущей в данной материи, но думаю, что нужно искать следы ритуала, — неуверенно протянула Мария. — И я, и ты, Анна, отличаемся от обычных людей. Причина — ритуалы кровослужения, проведённые определённым образом и с особой кровью. Чудовища также являются изменившимися людьми. — Верно, — одобрительно кивнула Анна. — Но ритуал, вызвавший из небытия погибель Птумеру, невозможен без невероятно сильной крови. Чистой крови Великого. — Без ответа остаётся вопрос: почему заражение распространяется так быстро и легко поражает очищенную кровь? — поинтересовалась Ром. — Не может же предполагаемый ритуал проводиться над каждым обратившимся и над каждой каплей порченой крови? — Вот тут и нужна ты, Мария, — охотница спокойно встретила суровый взгляд Анны. — Твоё сердце носит по венам кровь наследницы одного из могущественнейших родов птумерианской расы, смешанную с кровью Великих. Даже моя кровь уступает твоей. Ты одна из немногих, кто способен сделать нужное. — Это так. Ты можешь оказать нам неоценимую помощь, — склонила голову Ром. — Что я могу сделать? — покосившись на конвульсивно дернувшегося забинтованного, спросила Мария. — Ты сможешь почувствовать следы ритуала и изучить их, если выйдешь за грань привычной действительности, — Анна указала на больного. — Сновидцы Яаар'гула помогут, мой друг сведёт с нужными людьми. — Я провожу тебя, — кивнул забинтованный охотнице и протянул ей стопку бумаг. — Ты разбираешься в снах и кошмарах? — Только сначала тебе, — Анна жалостливо посмотрела на тяжело захрипевшего забинтованного, — нужна медицинская помощь. А мы с Марией должны подготовиться и разобраться, что конкретно придётся искать и с чем столкнуться. — Нет, я в порядке, — сипло выдохнул больной. Мария подняла руку. — Я плохо понимаю, что вообще происходит, — призналась охотница. — Меня неожиданно пригласили в Верхний Соборный округ. И здесь собрались люди, которых я не ожидала увидеть в одном месте. И меня, не введя в курс дела, собираются отправить непонятно куда и непонятно зачем! Я вижу, что здесь собралась весьма достойная публика, но... — Валлар, разве ты не рассказал всё Марии? — удивлённо уставилась на охотника Анна. — Я хотел сделать это после того, как она рассуждала о необходимости остановки кровослужений, — начал оправдываться мужчина. — Но не успел. Зверь снова поднял голову в Старом Ярнаме. — Значит, именно ты сейчас и будешь просвещать Марию, — повелела Анна. Охотник недовольно поморщился. — История нашего маленького заговора началась с того, что Анна, как и ты, поняла, что Лоуренс не воспринимает угрозу чумы Зверя всерьёз. Это произошло вскоре после начала череды обращений в Старом Ярнаме. Анна занимается изучением языка Великих, и смогла заподозрить неладное, услышав их "разговоры". Глава нашей Церкви до сих пор уверен, что с распространением новых сортов целебной крови проблема уйдёт в прошлое. Лоуренс полагает, что прекращение кровослужений лишь увеличит число обратившихся, и считает, что причиной обращений является плохая очистка и повышением мастерства служителей Церкви можно всё исправить. — Чудовищная слепота, — пробулькал адепт с грибообразным выростом вместо головы. — Попрошу не перебивать, — сердито бросил Валлар и продолжил. — Анна стала исследовать чуму Зверя: она сразу предположила, что здесь замешан некий скрытый от нас ритуал, посвящённый неизвестному нам Великому. Очень быстро она поняла, что её возможностей недостаточно для получения ответа, и стала искать помощи. Так Анна наладила сотрудничество со всеми присутствующими здесь. Все мы в своё время поняли, что нынешнее положение дел грозит катастрофой, но столкнулись с непониманием и недальновидностью окружающих. Много кто нам сочувствует, но помочь делом готовы немногие. Ты, Мария, очень нужна нам. Ты обладаешь определённым влиянием на Кейнхёрст и знаешь о проводимых там обрядах. Но главное — из-за родства с птумерианами ты сможешь найти путь в их кошмары. Проклятие Зверя перешло к нам от птумериан, и их забытые сны хранят секрет. — Но почему именно я? — спросила Мария. — Почему не подошёл иной представитель ярнамской аристократии? — Только ты усвоила кровь Великих. Ты наша единомышленница. И ты готова помочь нам делом, — прохрипел забинтованный. — И твоему опыту борьбы с чудовищами и иными опасными существами остальным наследникам Птумеру можно только позавидовать. — Я согласна помочь всем, чем смогу, если мне будут объяснять смысл каждого нашего шага и не станут подставлять, — выдохнула Мария. — Не надейся, что тебе будут всегда пояснять, что нужно делать — мы приглашаем тебя не как махательницу саблей, а как умного, способного к рождению новых идей человека, — с ехидцей ответила Ром. — Анна, Валлар сказал, что ты изучаешь язык Великих, — полюбопытствовала Мария. — Я не знала, что у нас есть какие-либо знания в этой области. Анна обрадовалась вопросу. — Великие не являются одним видом. Они даже не объединены в единое общество, как считают некоторые, — подавшись вперёд, начала объяснять адепт Хора. — Великие — десятки типов существ совершенно разного происхождения, с разными целями и склонностями, с абсолютно различной историей и биологией. Однако у них есть общие качества. У каждого вида наверняка есть свой язык, соответствующий его особенностям. Однако Великие имеют систему знаков, если можно так сказать, понятную для всех представителей общности. Кэрилл пытается перенести эти знаки на бумагу, и добился впечатляющих результатов. Он воспринимает их как некие неописуемые звуки. Для меня это — хороводы света в пустоте. Однако пока что мы понимаем лишь малую долю того, что слышим и видим, а видим и слышим лишь ничтожную часть того, что сообщают друг другу Великие. Вздохнув, Анна стянула закрывающую глаза повязку. Охотница вздрогнула, увидев пустые глазницы, наполненные белёсой слизью. — Я лишилась человеческого зрения, но обрела способность видеть незримое, — печально сказала хористка. — В городе появилось много такого, чего люди не видят и видеть не должны. Великие разговаривают, и понимая даже малую толику их речей, я оказываюсь во власти страха. *** Кабинет они покинули спустя несколько часов, полных страшных открытий, тяжёлых споров, мрачных размышлений и сложных решений. — Приглашаю тебя на ритуал Воззвания к Космосу, — произнесла Анна, пропуская вперёд двух присутствовавших при разговоре адептов. — Тебе будет полезно. — Знаешь, каждый раз после того, как мне говорят эту фразу, я попадаю в какой-нибудь переплёт, — проворчала Мария. — Соглашаюсь исключительно из уважения к тебе. — Я не пойду с вами, — отказался забинтованный. — Я уже иду на поправку, но мне нужен покой. Спустившись с лестницы, Мария лицом к лицу столкнулась с высоченным хористом. На лунно-бледном вытянутом лице зловеще блестели двумя сапфирами тёмно-синие глаза без зрачков и белка. Долговязый и гибкий, как червяк, он вызывал невольное отвращение. Ненавидяще зыркнув на охотницу, хорист приоткрыл большой рот, полный чёрных зубов, будто вознамерившись укусить, но сдержался и скрылся за толстой дубовой дверью слева. *** Дворик наполнился адептами Хора. Белые тени опускались на землю среди запорошенных снегом сухих подсолнухов. Лоуренс, единственное тёмное пятно среди алебастровых призраков, воздел руки в странном жесте и поднял взгляд к небесам. Жест выглядел следующим образом: одна рука поднималась прямо вверх, а другая — в сторону под прямым углом к первой. В результате получалось, что руки образуют прямоугольный треугольник. Глава Церкви, высокий мужчина в роскошных чёрных одеждах, выглядел равным древним королям. Его безупречно правильное лицо излучало уверенность и силу. В умных серых глазах горело тайное пламя. Стоявший на балконе адепт что есть силы дунул в длинную серебряную трубу. Раздался протяжный тоскливый вой. Адепты Хора, повторив движение своего лидера, запели гимн на высоком наречии, чуть погодя перейдя на неизвестный Марии птумерианский. Высокопарные слова о возвышении через поглощение благой крови сменились потоком чуждых уху человека звуков. Sanguine sancte... Яаар'на шха, фитал'на рлхаа...** Девушка зябко поёжилась, и не холод стал причиной. Повеяло чем-то древним, давно забытым, но дерзко вызванным из пучины минувших тысячелетий. Потянуло жуткой космической стужей. Головки мёртвых подсолнухов тревожно заколыхались. Потемнело. Подняв глаза к небу, Мария увидела, что облачная хмарь рассеялась, обратившись чернотой, сверкающей холодными огоньками звёзд. — Но сейчас же день, — ошеломлённо пробормотала охотница, наблюдая невозможную метаморфозу. Spatium, magna, veterum... Яаар'на шха, рнама, у айиплум...*** Мария увидела, что от церковников исходит едва заметное сияние. Теперь адепты сами казались белыми звёздами на фоне сгущающейся тьмы. Налетел порыв ветра. Подсолнухи пали ниц. Песня набирала громкость, словно песню Хора подхватывали сотни новых голосов. Происходящее находилось далеко за пределами понимания охотницы. Но у Марии родилось неожиданное чувство, что суть действий Хора теперь доступна и для её разума — достаточно лишь прислушаться. Чёрные небеса разразились дождём лазурных искр. По стенам святилища бегали слепящие белые огни. Слёзы небес. Яаар'на шха... Мария ощутила, что с огромной скоростью летит сквозь пустоту. Мимо проносились безымянные звёзды и космические облака. Куда ведёт этот путь? Вселенная развернулась, словно веер. Взгляду открылись миры и измерения, вовсе неописуемые для бедного человеческого языка. Звенящие многомерные спирали скручивались и разворачивались. Клубились разноцветные туманы. Пульсировали пузыри, заполненные таинственной жизнью. Путь к корням Вселенной продолжался. Увиденная бесконечность оказалась лишь малой точкой в другой, куда более великой. У Марии возникло чувство, что сейчас ей откроются конечные истины, придут ответы на все вопросы, что разумные существа задавали с рождения первых звёзд и зададут до угасания последнего светила во Вселенной. Но вместо откровения за последним пределом ждала слепая тьма и хаос. Задрожав, Лоуренс упал на колени. — Вернись, наш путеводный огонь! — возопил он. На святилище пала непроглядная чёрная мгла, прорезаемая багровыми сполохами. Охотнице казалось, что сейчас её разорвёт на куски. В ушах зазвенело. Девушка попыталась побежать, но у неё не было ног, да и бежать оказалось некуда и не по чему: зловещий танец теней поглотил всё. Воцарилась тьма, едва рассеиваемая злыми красными огоньками. Дернувшись, она поняла, что плывёт по тёмному морю под густыми лиловыми облаками. Сверху презрительно смотрела гигантская красная луна. — В ночи ничего не видно! Лоуренс, спаси меня! — с мольбой запричитал чей-то голос, до боли знакомый, но не узнанный. Видение исчезло, снова оставив Марию во мраке. Из пустоты доносились плач и истошные вопли. Призвав на помощь всю свою волю, охотница вынырнула из хищной трясины кошмаров. Сквозь серые облака по-прежнему светило солнце. Подсолнухи печально таращились на людей своими высохшими глазами. Адепты Хора медленно приходили в себя. Анна сидела, тяжело привалившись к стене. Лоуренс лежал лицом вниз, обхватив руками голову. Собрав себя с пола, Мария подошла к перепуганной Анне. — Тебе нужна помощь? Я могу помочь? — участливо спросила охотница. — Что произошло? — Нет, я в порядке, — дрожащим голосом произнесла хористка. — Там, снаружи, мы не можем найти ничего, кроме мрака и ужаса. Я верила, что иду к истине и могуществу, но сейчас начинаю опасаться, что ищу свою погибель. Прости меня, Мария... — Нам не хватает глаз, — прошелестел Лоуренс, подойдя к ним шатающейся походкой. — Мы не видим света и гармонии, потому что наши глаза на это не способны. Нам нужны новые глаза...Примечание к части

*марламн. Bloodborne несёт след "вампирской" готики, которая родилась благодаря "Дракуле" Брэма Стокера. Трансильвания - область, признанная массовой культурой родиной вампиров, ныне находится на территории Румынии. Поэтому в фанфике немало имён румынского происхождения. Название марламн = mare (рум. большой) + lemn (рум. дерево) + коверканье :)**Святая кровь ... (лат.)Видящий в небе истину, вознеси в небо песнь... (птум.)***Космос, великий, древний... (лат.)Видящий в небе истину, знание, несись ввысь... (птум.)Как всегда, очень прошу указывать на любые недочёты.>Никчёмный союзник

Мастерская Германа располагалась на краю глубокого ущелья, что на окраине Соборного округа. Единственный путь сюда лежал через запутанные коридоры одной из башен. Мало кто знал дорогу сюда. Даже прошедший по ней неоднократно мог немало поплутать, прежде чем добраться до Мастерской. Охотникам, не считая Германа, не слишком нравилось местоположение их Мастерской. Человек, всё-таки отыскавший дорогу к Мастерской, оказывался в уютном саду с извилистыми дорожками и раскидистыми деревьями. В дальнем конце сада ютился скромный двухэтажный домик с изящной башенкой. Здесь охотники Германа собирались для совета, ремонта снаряжения и отдыха. Единственный этаж дома занимала длинная комната, заставленная столами с инструментами, старинными книжными шкафами и загадочными, окованными железом сундуками. С улицы вело три входа: две двери и высокое, от пола до потолка, окно. На гостей печально смотрела искусно выполненная статуя девушки, облокотившейся на надгробие. Над домом нависал старый, изъеденный жуками марламн. Как-то раз Мария и Валентайн пошутили над Германом, спрятав на дереве его шляпу. Старый охотник был ужасно зол... Герман любил ходить по запутанным дорожкам вокруг своей Мастерской, размышляя о грядущем и вспоминая о былом. Иногда при этом он тихо напевал себе под нос. В такие моменты старого охотника старались не беспокоить. Правда, иногда он звал Марию и тогда они бродили вместе. Девушка внимательно выслушивала не всегда понятные рассуждения командира. Отношение старого охотника к своей ученице выглядело достаточно странным. С одной стороны, он всегда уделял ей больше внимания, чем любому другому из своих подчинённых и доверял ей мысли, которые не высказывал больше ни перед кем. Когда Мария только училась охотничьему делу, он требовал с неё больше, чем с остальных новобранцев, объясняя тем, что считает её очень способной и не хочет, чтобы та пострадала из-за недостаточного уровня подготовки. С другой стороны, Герман подчёркнуто соблюдал дистанцию. Оставаясь наедине с Марией, он до неловкости старательно избегал прикосновений. Нечаянно коснувшись её руки во время беседы, он мог потом долго извиняться. Герман был старше Марии более чем на двадцать лет. Когда она только поступила в Бюргенверт, он уже являлся одним из первооткрывателей гробниц Птумеру и уважаемым в городе человеком. Девушка долго считала, что старый охотник испытывает к ней исключительно отцовские чувства, но позже стала подозревать иное. Она восхищалась Германом и любила его как друга и учителя. Возможно, она согласилась бы и на большее; но командир не хотел открывать ученице свои чувства, даже если таковые имели место. Мария знала, что Герман уже был женат. Его первая жена, Глория, умерла много лет назад от холеры. Тогда Бюргенверт только начинал свои исследования, и ещё не существовало чудодейственных лекарств, способных излечить холеру за один день и навсегда защитить человека от неё. Детей пара завести не успела. Охотница видела портрет Глории. Невысокая, смуглая и темноволосая, та являлась полной противоположностью Марии. Герман только раз упомянул о жене при ученице. Тогда, в ещё более-менее спокойные времена, когда случаи обращения оставались единичными и основная угроза исходила из старых подземелий, одним прекрасным вечером они шли по Центральному Ярнаму. Мария засмотрелась на растущие на чьём-то балконе цветы. Охотник спросил, какие цветы она любит. Та ответила, что ей милы все, но более всего розы и подсолнухи. Герман улыбнулся и рассказал, что его покойная жена тоже обожала эти так непохожие друг на друга растения. *** Перед лестницей в сад Валлар галантно пропустил Марию вперёд. Оказавшись среди голых деревьев и присыпанных снегом дорожек, девушка лицом к лицу встретилась с Валентайном. Охотник выглядел ужасно. На дикие воспалённые глаза падали растрёпанные грязные волосы. Пробурчав нечто нечленораздельное, тот попятился и, резко развернувшись, зашагал к дому. — Валентайн! — сурово окликнул его Валлар. Ответа не последовало. — Бедняге нужен отдых и наблюдение врачей, — тревожно заметила Мария. — Я уже говорила ему, что... — Валентайн! — грозно повторил Валлар. Охотник проигнорировал окрик. — Вот что получается, когда великая сила соприкасается со слабой волей и неотточенным разумом, — печально произнёс Валлар. — Валентайн пошёл в разнос после того, как одолел в лабиринтах пробуждённого от вековечного сна безумного птумерианского старейшину и испил его крови. — Я думаю, всё началось ещё раньше, — раздался сзади вкрадчивый голос. — Он из тех, кто быстро влюбляется в кровь. Обернувшись, Мария к своему великому удивлению заметила Эрика. Тот учтиво поприветствовал охотников. — Я рада видеть тебя, сэр Эрик, — сказала охотница. — Я тоже рад видеть вас обоих, — кивнул аристократ. — Вы оба знаете о печальном происшествии в лабиринте, когда нехорошие люди решили погубить одного хорошего человека руками других хороших людей. У меня появились отличные зацепки в деле об этом злодеянии. Мы можем навестить свидетеля и попробовать раскрыть соучастника. — Займёмся этим немедленно, — предложила Мария. — Эта ночь обещает стать легче предыдущей, и, кроме того, я направлена на другое задание. Не знаю, что меня ждёт, и поэтому я хочу рассчитаться с долгами. — Мне нравится твой настрой, — одобрительно кивнул Валлар. — Считай меня в деле. Только сначала нужно согласовать всё с Германом. — Чего мы ждём? — нетерпеливо нахмурился Эрик. Перед домом Гисберт наблюдал за тем, как Люциус отчитывает Валентайна. Провинившийся стоял вполоборота, яростно сжав кулаки и набычившись. — Мы с Генриеттой надеялись на твою помощь, но ты предпочёл забыть о своём обещании, — негодовал Люциус. — Ты подводишь своих товарищей, и в последнее время делаешь это систематически. Каким бы умелым бойцом ты не был, тебе всё равно нужно не забывать о других. Что с тобой? — Ничего! — отрезал Валентайн, и, обернувшись, увидел Марию. Почувствовав себя окружённым, он ещё больше рассвирепел и, грубо оттолкнув Гисберта, ушёл прочь от дома. Услышав шум, Герман выглянул из двери. Оглядев присутствующих, лидер охотников остановил взор на Валларе и Марии. — Валентайн упорно старается сойти с ума и покрыться шерстью! — объяснил Валлар. Герман сердито прищурился. — Люциус, догони его и приведи обратно, — повелел он. — Будет сделано, — с едва заметной досадой послушался тот. Поздоровавшись с Марией и Валларом, лидер охотников вопросительно посмотрел на Эрика. Аристократ спокойно выдержал взгляд. Мария по всей форме представила их друг другу. Кивнув Герману, Эрик едва заметно улыбнулся. Пройдя в дом, они расселись кто где. Герман занял кресло у стола. Мария устроилась у окна. Валлар сел на ящик, усадив Эрика на стул с треснувшей спинкой. — Я хочу попросить разрешения заняться расследованием покушения, — сказала Мария. — Эрик нашёл свидетеля, и сегодня мы хотим поговорить с ним. Никто не сделает этого кроме нас: сейчас всем не до расследований, к тому же заговорщики достаточно влиятельны. — Никаких проблем, но к ночи постарайтесь вернуться в Мастерскую. Кто знает, вдруг понадобится ваша помощь, — разрешил Герман. — Сэр Эрик, что сейчас известно о покушении на Марию? — Я знаю, что капрал Грубер и Вейс одурманены адептом Хора, и нашёл человека, который видел совершённое с солдатами злодеяние, и имеет вещественное доказательство. Мне удалось разыскать его благодаря большой удаче и огромным усилиям. Свидетель в опасности, поэтому я переправил его в безопасное место и приставил охрану, — рассказал Эрик. — Ещё я узнал, что Мартинса выпустили. Логариус поручился. — Ты уже говорил со свидетелем? — поинтересовалась Мария. — Нет, я действовал через верных мне людей, — разочаровал Эрик. — Поэтому предлагаю немедленно отправляться. Если всё получится, Мартинс не отвертится. Раздались торопливые шаги. В Мастерскую ворвался человек в церковном одеянии. — Герман, Людвиг хочет срочно поговорить с вами. Так уж получилось, что всех присутствующих ждали неотложные дела. Разговора не вышло. Герман встал и попросил прощения у присутствующих. — Мария, Валлар, постарайтесь вернуться сюда до заката, — обернувшись, попросил лидер охотников с порога. — Разговор есть по поводу вашей затеи с Яаар'гулом.

*** Аргус прислушался к шороху и нервно дёрнулся. Крыса. Просто крыса, а он дёргается, будто к нему кровопуск подкрадывается! Он уже жалел, что рассказал всё посланцам Кейнхёрста. В том, что они именно обитатели королевского замка, Аргус не сомневался: характерная одежда, элегантные кривые клинки и пистолеты с богато украшенными рукоятками говорили сами за себя. Но нет, сказал он себе. На него уже охотились, и неожиданное предложение помощи со стороны типов в красном стало спасением. Без них его бы уже убили. Два дня назад на него напали. Ему чудом удалось уйти. А теперь у него появилась надежда выйти из передряги живым. Аргус жестоко корил себя за то, что не уехал из Ярнама, как старший брат. Купился на обещание абсолютного здоровья, вечной жизни и богатства. — Как же, забери их демоны! — выругался он вслух. — Ни того, ни другого, ни третьего. Вместо этого я получил ежедневный смертельный риск и солдатское жалование. Теперь ещё и встрял, куда не следовало. Во дворе за окном издевательски закаркала ворона. — Какой же я дурак! — продолжил корить себя он. Неприятности Аргуса начались с жутковатого случая в казарме. Как-то вечером, когда он вкушал заслуженный отдых, капрал разбудил его и приказал следовать за собой. Он вывел его и Вейса из казармы и представил двух гостей. Один из гостей явно являлся церковником. Присмотревшись, солдат узнал Мартинса, часто принимавшего участие в организации экспедиций в птумерианские подземелья. Другой выглядел очень странно. Он не выглядел никак. Когда он посмотрел на него, ему показалось, что между ними мутное запылённое стекло. Глаза скользили по фигуре неизвестного, не в силах схватиться за какую-либо деталь. В ушах шумело. Тем не менее, он услышал главное, пусть совершенно не осознав важность услышанного. — Вы понимаете, бойцы? — шипел невыразительный голос, от звучания которого хотелось оцепенеть и лежать без движения до смерти последней звезды. — Мария Браге заражена и уже обратилась. Ты должен убить её. Убей... уже не важно... только так, да... убей и расскажи, как она... Очнувшись от забытья, он увидел, что Грубер и Вейс идут обратно к казарме. Голова раскалывалась от жуткой боли. На земле перед ним растекалась лужица белёсой слизи. Удивившись про себя, он поступил так, как его учили: при обнаружении подобных субстанций позвать учёных, а если их нет, то взять образец самому, избегая попадания на кожу и вдыхания запаха. То, что он не в лабиринте, вылетело из его головы. Покрутив головой, он увидел пустую бутылку из-под бренди в мусорной куче неподалёку. Использовав отломленную с дерева палочку, он поместил немного слизи в бутылку, закупорил и забрал образец с собой. По-настоящему придя в себя, он испугался до потери дара речи. Ещё бы: с ним сделали нечто ужасное и непонятное! Через полчаса солдат снова потерял сознание. Позже солдата отправили к врачам, но причину недомогания установить не удалось. Разумеется, он не пошёл в экспедицию с отрядом, оставшись под наблюдением. А вскоре его попытались убить. Аргус отдавал себе отчёт в том, что уцелел исключительно благодаря везению. Посланцы Кейнхёрста предложили убежище и помощь, когда солдат уже с радостью принял бы помощь от кого угодно, даже от чудовища или явившегося во плоти Великого. Теперь Аргус сидел в обшарпанной комнате на третьем этаже ветхого особнячка на окраине Старого Ярнама и предавался тяжёлым думам. Скрипучая кровать, единственный предмет мебели в комнате, дребезжала при каждом движении Аргуса. Двое в красных одеяниях сидели за дверью и что-то вполголоса обсуждали. В Старом Ярнаме начиналась паника. Люди бежали, бросая дома, перебирались к родственникам в другие части города или вовсе покидали Ярнам. Церковники поставили стражу на дорогах и пропускали горожан с большой неохотой. Ходили слухи о карантине. Но почему всем заняты бойцы Церкви, а не полиция или регулярная королевская армия? Ходили слухи и о надвигающемся перевороте. — Куда смотрит королева? — задал Аргус злободневный вопрос, разглядывая мутное оконное стекло. Тяжело вздохнув, Аргус вынул из потайного кармана пузырёк с тёмно-красной жидкостью. Святая церковная кровь, смешанная с экстрактом растений, выращиваемых в Верхнем Соборном округе, а изначально обнаруженных на нижнем уровне святилища Великого Исза. Он тоже подсел на эту гадость, подумал солдат. И опустошил пузырёк одним большим глотком. Усталость исчезла. Вялость, вызванное долгим сидением в душном помещении, сменилась бодростью. Тревога ушла, уступив место уверенности и спокойствию. В стене опять что-то зашуршало. Аргус ненавидел крыс, и их присутствие вызывало у него нервозность. Но, опьянённый кровью, он воспринял раздражитель абсолютно равнодушно. На улице раздался выстрел. *** Мария, Эрик и Валлар шли по тесным запутанным улочкам Старого Ярнама. Даже днём мрак не покидал эти места: высокие башни и скалы закрывали солнце большую часть дня. Охотница ни за что не захотела бы жить здесь: она любила солнечный свет и простор, хотя судьба завела её в края, где не хватало ни того, ни другого. Череда ночных происшествий с обращением горожан в чудовищ не прошла незамеченной. Пока что страшная тайна Ярнама оставалась тайной для приезжающих на лечение иноземцев, но Мария понимала, что раскрытие ужасной правды лишь вопрос времени. Многие жители города больше не верили в способность власти обеспечить безопасность. Самые напуганные уже покидали город, несмотря на все чинимые им препоны. Другие призывали дать больше полномочий Церкви: ложь, что в распространении Чумы Зверя виновна королева, прочно поселилась в умах тысяч ярнамитов. О том, к чему может привести заблуждение, охотница думала с содроганием. Серые, больные лица встречались повсюду. Пепельнокровные узнавались не только по цвету кожи. Нетвёрдая походка, сгорбленные спины, нечёткие движения выдавали пострадавших. Несколько раз Мария чувствовала на себе злые взгляды. В Старом Ярнаме не любили представителей аристократии. Старейшие представители уважаемых семейств считали нынешнюю правящую династию и всех к ней приближенных узурпаторами. — Почему здесь? — пробасил Валлар, перешагивая через кучку лошадиных испражнений. — Здесь нынче неспокойно, и люди Логариуса станут искать свидетеля в Старом Ярнаме в последнюю очередь, — шёпотом объяснил Эрик. — Окрестности Хемвика ближе к Кейнхёрсту, но именно поэтому я отверг этот вариант как слишком очевидный. А так и ваше присутствие здесь не вызовет подозрений — в Старом Ярнаме сейчас полно охотников. Из распахнувшейся в доме слева двери вывалился пьяный серолицый детина и громко запричитал. — Я хочу отдать свою кровь! Нет жизни без смерти, и я хочу умереть! — икая, голосил он. — Безлицый бог хочет взять мою душу, и я с радостью отдам её! Валлар, презрительно оскалившись, ударил умалишённого выпивоху по лицу. Упав в грязный снег, серолицый заскулил, словно раненый щенок. Обойдя пьяного, охотники поспешили продолжить путь. — Убей меня! — догнал охотников визгливый крик безумца. — Принеси меня в жертву! Эрик провёл их мимо тех мест, где ночью погибла семья. Выломанную дверь поставили на место и заколотили досками. Тёмное окно, скрывающее залитую кровью комнату, напоминало пустую глазницу уродливого черепа. Мария опустила голову. Сожаление, стыд и горе жгли сердце. Хотелось заплакать, но слёз не было. У занесённых снегом ворот стояли церковники и осматривали начерченный кровью символ. Или они искали следы тех призрачных существ, что вынырнули из мрака тенями вневременного ужаса? Мимо торопливо прошли хорошо одетый мужчина с двумя огромными чемоданами, женщина с заплечным мешком и двое детей. В их глазах Мария увидела затаённый страх и мрачную решимость. Они бегут из Старого Ярнама, поняла она. — Надеюсь, развалины нашего города никогда не раскопают, — пробурчал Валлар. — Рано хоронишь, — раздражённо ответил Эрик. — Или ты уже лишился воли? — Давайте оставим пустые разговоры, — недовольно прервала его Мария. — Мы не на прогулке. Миновав тёмный и грязный переулок, троица вышла в длинный, заросший уродливым кустарником дворик. Посреди стояла низкая некрасивая ротонда. Таращился тёмными окнами видавший лучшие времена особнячок. Скрипело старое треснувшее дерево. Отворилась калитка. Хрустя снегом, закутанный в длинный плащ человек устремился к двери особняка. К его несчастью, охотников скрыл кустарник, и пришедший попал в западню. Вынырнув из-за зарослей, Мария преградила путь человеку в плаще. — Назад, Мартинс, — зло процедила она. Тот пытался выхватить свой пистолет, но охотница оказалась быстрее. Прогремел выстрел. Мартинс выронил оружие, схватившись за раненую руку, и с сипом повалился в снег. Подоспевший Валлар оттащил раненого в ротонду и подобрал выпавший из простреленной руки пистолет. На крыльце особнячка показался мужчина в красно-чёрном одеянии и подбежал к Эрику. — А вот и неудавшийся убийца, — улыбнулся Эрик, указав на Мартинса. — Помоги отнести его в дом. Поговорим с обоими сразу. *** Пленного затащили на второй этаж особняка, в спальню с ободранными обоями, обыскали и привязали к кровати. Пуля задела крупные сосуды, и на руку пришлось наложить жгут. Аргус несказанно обрадовался, увидев неудавшегося убийцу беспомощным и обезоруженным. Когда все присутствующие расположились на стульях вокруг кровати, Мария начала допрос. — Какая же ты сволочь, — спокойно произнесла Мария, презрительно глядя на Мартинса. — Скажешь, кто одурманил солдат, получишь некоторое снисхождение. — Показания, данные под пытками, доказательствами в суде не считаются, — самодовольно заявил тот и поморщился от боли в пострадавшей руке. — Я ничего вам не скажу, более того, я сам выступлю с показаниями против вас. Вы похитители и убийцы. — Мы пытать тебя даже не начинали, — сонно протянул Эрик. — У нас есть веские свидетельства против одного из членов Хора, а именно характерная субстанция и описание. Мы найдём виновника в любом случае. Тебе же мы хотим помочь восстановить доброе имя, рассказав о гнусных преступлениях своих подельников. Хорошо, что Аргус оказался феноменально устойчивым к воздействию на разум. Если бы не эта деталь, улик не нашлось бы, а её, вероятно, убили бы в подземелье, подумала Мария. — Я невиновен, я никого не одурманивал и не знаю, кто одурманивал, а здесь я просто гулял, — нагло ответил Мартинс. — Какой же ты глупый, — сказала Мария. — Сначала попытался выстрелить в меня, хотя я даже не угрожала тебе. Все видели, что за пистолет первым схватился ты. — Будь ты сдержаннее, мог бы спокойно уйти отсюда, — развил тему Эрик. — Логариус совершил большую ошибку, когда доверил это дело тебе. Или ты сам решил выслужиться? — Логариус не причём! — ответил горе-стрелок. — Не думай, что ты сильно нам нужен, — брезгливо бросил Валлар. — Сейчас снимем жгут, и ты просто истечёшь. Ты же обычный человек, не благословлённый кровью. Почему, кстати? — Не твоё змеиное дело! — злобно выплюнул Мартинс. — Вероятно потому, что ты родом из Старого Ярнама, хотя и переехал в Соборный округ и помалкиваешь о своём происхождении, — сощурился Эрик. — Посереть боишься. Никак твой папка свою сестрёнку сношал? Чтобы сохранить «чистоту» крови.* — Мразь!!! — заорал пленный и тут же взвыл от приступа боли. — Ненавижу... — На правду не обижаются, — ехидно улыбнулся Эрик. — Ты уже потерял немало крови. Если мы снимем жгут, ты умрёшь. А так как бинтов у нас могло и не быть, а до врачей идти долго, твоя смерть не вызовет у нас столько проблем, сколько ты обещаешь. Поэтому лучше будь общительней. Если скажешь что интересное, может, даже поможем чем-нибудь. Ты же хочешь жить вечно, не болеть и чудовищем не стать? В Кейнхёрсте есть кровь, которая, быть может, тебе поможет... Мария знала, что Эрик лукавит. Кровь, используемая в Кейнхёрсте, отлично подходила всем, кто среди дальних предков имел птумериан. Иногда подходила она и тем, кто просто обладал крепким здоровьем и сильным духом. Хнычущее порождение поколений кровосмесительных союзов явно не принадлежало ни к тем, ни к другим. — Что вы хотите от меня? — сник Мартинс. — Какие гарантии у меня есть? — Гарантий никаких, мы не в банке, — насмешливо покачал головой Эрик. — Зачем хотели убить Марию? Кто подчинил волю капрала Грубера? Понимаете ли вы с Логариусом, чем чреват переворот в сложившейся ситуации? Действовал ты по приказу Логариуса или по своему почину? — Я знаю очень мало, — начал пленный. — И... — Если мало — зачем ты нам? — поинтересовался аристократ. — Ты знаешь достаточно. Так что говори. Подробно и обстоятельно. И не пытайся врать — Валлар проходил обучение в Хоре, и способен читать в умах. Мария знала, что этот могучий охотник тренировался распознавать намерения окружающих существ, людей и не только. Но и понимала также, что обмануть Валлара для умеющего человека не так уж и сложно. Впрочем, Мартинс вряд ли входил в их число. — Я скажу, — продолжил раненый. — Покушение организовано... — Не врать! — рявкнул Валлар. — Ты собрался соврать. — Кронус, Кронус Гнилой Глаз, он решил убрать из Церкви тех, кто предан королеве. Кого-то удалось выжить мирно, но охотники немного сами по себе, и Кронус перестарался, — замямлил Мартинс. — Я невиновен, как и Грубер. Думаете, я мог противостоять его воле? Он настоящий демон. — Вторая часть твоего пассажа является ложью и самообелением, — безжалостно отметил Валлар. — Но благодаря первой фразе ты на шаг приблизился к выходу из беды, — вклинилась Мария. — Продолжай. — Логариус не имеет отношения к покушению на тебя! — выпалил пленный. — Это правда, но не вся, — высказал своё мнение Валлар. — Но лично мне ситуация понятна. Адепт Хора Кронус зачем-то заключил союз с Логариусом. Тот давно настроен против королевского двора. И Кронус решил "помочь". Да, Логариус ошибся с союзником. Раньше у него был шанс постепенно лишить Кейнхёрст влияния в городе и вместе с Лоуренсом получить всю полноту власти. Теперь же, когда началось кровопролитие, всё закончится лишь ещё большим кровопролитием. Логариус не дурак и понимает, что вооружённый переворот приведёт к хаосу. — И всё это на фоне Чумы Зверя, — горько добавила Мария. — Но зачем Кронус решил помогать Логариусу? Валлар, ты вхож в эти круги. Есть идеи? — Мартинс, почему? — спросил охотник. — Не знаю, клянусь, — пробормотал пленник. — Правда, — удивился Валлар. — Я тоже не знаю. Может, хотел получить больше власти? — Мне кажется, что адептов Хора мирская власть волнует не в первую очередь, — не согласилась девушка. — Скорее Логариус пообещал дать ему добро на какие-нибудь опасные эксперименты и ритуалы в случае своего успеха. Ради новых знаний и ради тайного могущества адепты Хора готовы на гораздо большее, чем ради простой власти. Мастер Логариус со своими учениками всегда держался немного обособлено от остальных церковников. Он всегда отличался нетерпимостью ко всему, что шло вразрез с его взглядами. Вскоре после основания Церкви он обвинил королеву Аннализу в ереси. Тогда никто кроме него и его учеников не использовал это слово и не мыслил в религиозных категориях. Логариус стал первым жрецом новой религии, гротескной и дикой, выросшей из современной науки и старинных оккультных учений. *** Благодаря подробному рассказу Аргуса и признаниям Мартинса прояснились детали событий, приведших к трагедии в подземелье. Слизь в бутылке являлась неплохим вещественным доказательством. Все собравшиеся могли подтвердить, что Мартинс напал первым, и Мария просто защищалась. Теперь они знали личность истинного виновника. Эрик предложил вызвать полицию. Он надеялся на правосудие. Но разбирательство отнимет время, понимала Мария. Новые проблемы, и снова время уйдёт. Пусть этим займётся Эрик, решила она. Жажда возмездия не должна идти наперёд долга. Её ждёт несравненно более важное дело. Надо идти в Яаар'гул. Забытые кошмары мёртвой цивилизации, народа далеких предков Марии, ждали своего сновидца. Отозвав Эрика в сторону и объяснив ситуацию, Мария вышла за порог и скрылась в полумраке Старого Ярнама.Примечание к части

Храм Снов

В Яаар'гул пускали немногих. Даже уборщиков улиц старались набирать из родственников адептов Церкви Исцеления. Постороннему для прохода в закрытый квартал требовалось особое разрешение. В чём-то квартал вокруг школы Менсиса являлся даже более труднодоступным для простого человека местом, чем Верхний Соборный округ. Одна из дорог к Яаар'гулу начиналась от главного храма Соборного округа, спускалась по скалистому склону и выходила к высоким воротам. За воротами путника ожидала длинная лестница, ведущая в огромный зал под куполом, построенный по подобию птумерианских храмов. Посреди зала располагалась ритуальная чаша. Там же находилась дверь, за которой лежал Яаар'гул. Мария устало брела вниз по каменистой тропе. Шедший сзади Валлар тоже погрузился в свои мысли. В эту ночь в Старом Ярнаме обратился всего один человек, но оба охотника были вымотаны — второй день на ногах. Добавил усталости и тяжёлый спор с Германом, не желавшим, чтобы Мария и Валлар связывались со сновидцами. Печной дым коптил утреннее безоблачное небо. Стояло безветрие, и над городом висела гарь. За ночь сильно похолодало. Покрытые инеем ветви деревьев тускло блестели. Недовольно каркали зябнущие вороны. Охотница подумала, что не отказалась бы сейчас упасть, потерять память и уснуть на несколько десятилетий. Пусть её занесёт снегом, и лето не сможет растопить белые перины. Пусть Ярнам погибнет вместе с птумерианским проклятием, пусть люди забудут об извлечённых из древнего мрака тайнах. Когда время сотрёт совершившееся зло, она проснётся, выберется из руин и уйдёт прочь из родных земель... Встряхнувшись, Мария выбросила из головы нездоровые мысли. Валлар уже давно оставил надежду. Но сдаваться без борьбы для него означало изменить себе. Валлар догадывался, что причина Чумы Зверя куда глубже, чем думает Лоуренс и остальные. Раз птумериане с их мудростью и могуществом проиграли — не победить и людям. Зверь живёт в каждом человеке и управляет людским родом с его возникновения, лишь иногда ослабляя хватку. Сама суть жизни — в зверстве. Человеческие разум и воля — недавние приобретения, ненадёжные и неуместные, как драгоценная диадема на бедняке. Люди захотели вознестись до уровня богов, не понимая, что некоторые ограничения являются благом. Что оковы, наложенные природой, не столько сдерживают человечество, сколько спасают его от своей же тёмной сути. Так судил Валлар. Но охотник узнал слишком много, чтобы снова надеть спасительные оковы. Обучение в Хоре не прошло бесследно. В его руках крохотный осколок могущества Великих. Даже эта крохотная искра может сжечь тело и разум. Достаточно допустить ошибку. И тогда — смерть или безумие. *** Адепты духовной школы Менсиса, расположенной в тайном квартале Яаарг'ул, проводили дни и ночи в сомнамбулическом состоянии между сном и бодрствованием, выискивая ключи к сокровенным тайнам бытия. Они надеялись, что в зыбком мире снов скрываются ответы на тревожащие Церковь Исцеления вопросы. Их вело смутное эхо присутствия Великих. Забираясь всё глубже в колдовские грёзы, адепты чувствовали себя паломниками в стране богов. Сновидцев вела кровь предков и пламенеющая страсть к знанию. Сновидцы всё дальше уходили от земного. Продвинувшиеся дальше остальных в своих поисках теряли связь с обычной действительностью, превращаясь в безвольные оболочки. Иногда их удавалось призвать обратно, но всё чаще заблудившиеся во снах умирали, оставляя о себе лишь воспоминания. Но опасность не останавливала отчаянных исследователей. Жители Яаар'гула казались Марии отстранёнными и безразличными к происходящему вокруг. Даже извозчик, сидевший в пустой телеге, выглядел погружённым в лабиринты своего разума. Возможно, так действовал тяжёлый дух квартала, мрачный, торжественный и навевающий болезненную дремоту. Валлар помотал головой и выругался. Их провожатые имели облик под стать месту. Три высокие, сгорбленные фигуры в плащах шагали мерно и тяжело. Когда Мария первый раз увидела эту троицу, она невольно обрадовалась, что вооружилась: от длинных, молочно-белых лиц с чёрными колодцами-глазами веяло невысказанной угрозой. Порыв ледяного ветра принёс отголоски звучной мелодии. — Ты слышишь песнь, друг мой? — тихо спросила девушка. — До моих ушей доносится музыка, но я не могу уловить слов, — ответил Валлар. — O Somnum*, — узнала Мария. — Гимн в честь снов, написанный Лоуренсом. Это поэтический перевод древнего птумерианского заклятия. Поют в соборе, что за площадью. Интересно, как они зовутся? Для всех ярнамитов, кроме местных обитателей, Яаар'гул — белое пятно. Мне довелось увидеть карту, но на ней почти нет названий. — Храм Сна и Площадь Пришествия, — неожиданно ответил свистящим шёпотом самый высокий из их зловещих провожатых. — Почему им даны такие имена? — полюбопытствовала Мария. — О Храме ты вскоре поймёшь сама. Площадь Пришествия — мы верим, что однажды Великие откликнутся на наши молитвы, и спустятся с небес во всей своей славе. Площадь назвали в честь их будущего пришествия. Спутник Марии становился всё мрачнее и мрачнее, словно великая печаль завладевала его сердцем. Иногда Валлар бормотал себе под нос проклятия. Охотница заметила, что на улице совсем нет вывесок торговцев. А у ворот в закрытый квартал она видела лишь нескольких человек. — Неужели жители Яаар'гула совсем не сообщаются с внешним миром? Как же они живут? — поражалась охотница. — Или я что-то не понимаю? Взглянув на возвышавшуюся впереди спину, она решила попытать счастья и снова испытать терпение мрачного проводника. — А как у вас с едой и другими важными товарами? — полюбопытствовала она. — Привозят. Раздают. Мы отказались от торговли и денег. Суетный подсчёт медяков отвлекает от высокого, — просвистел проводник. — И хватает? — усомнился Валлар. — Когда раздают, обычно недодают. Я десять лет в королевской армии служил и знаком с недостатками бесплатного казённого обеспечения. — Мы не голодаем. Стремление к материальным удобствам — страсть низменного разума. Нам не нужна роскошь, — в голосе проводника появилось раздражение. Дорога раздалась вширь и пошла вниз. Людей вокруг ощутимо прибавилось. Пение стало отчётливо слышно. Путь привёл к высоким воротам, украшенным причудливыми барельефами и гротескными изваяниями. В открытую пасть ворот текла торжественная процессия. Облачённые в строгие чёрные одеяния люди звенели золотыми и серебряными колокольчиками, шагая под торжественное пение хора. В массивных латунных чашах с выгравированными на тусклом металле заклятиями курились ладан, нард и мирра. Присоединившись к окутанной ароматным дымом процессии, Мария и Валлар прошли через ворота и оказались на многолюдной площади. С трёх сторон на высоте второго этажа площадь окружали длинные балконы с балюстрадами тёмного мрамора. На них тоже стояли люди с колокольчиками. На противоположном от входа конце площади распахнулись двери храма. Вышли трое в таких же тёмных одеяниях, как и у большинства собравшихся. Одного из них Мария узнала: то был Миколаш, известный ей по Бюргенверту. Вышедший вместе с ним человек сделал шаг вперёд и начал речь. — Приветствую вас, братья и сёстры! — прогремел голос оратора. — Рад видеть вас! Сегодня нас ждут новые сны! Да станет кровь нашей верной проводницей! Тем временем цепкий взгляд говорившего пробежался по толпе. Встретившись с этим колючим взором, Мария почувствовала себя неуютно. Увидев новые лица, оратор едва заметно кивнул Миколашу. Тот незамедлительно нырнул в толпу и спустя минуту появился возле охотников. — Мне сообщили, что вы придёте, охотники, — услышала Мария вкрадчивый голос с придыханием. От Миколаша пахло давно немытым телом. Неприятный запах перебивал даже густой аромат благовоний. Землистое лицо расплывалось в приторной улыбке. Маленькие глазки воровато бегали по сторонам. Девушку передёрнуло от неприязни. — Вам оказана великая честь, — протянул сновидец. — Присоединиться к ритуалу Менсиса. Погрузиться на дно бессолнечного моря. — Миколаш, давай мы побеседуем в более уютной обстановке? — недовольно предложил Валлар. — Разумеется! Идёмте за мной, — сутулясь как обычно, Миколаш повёл охотников ко входу в храм. Пройдя сквозь толпу, они погрузились в холодный мрак храма. Лестница шла вверх, но вскоре Миколаш свернул в сторону. Пройдя через лабиринт тёмных коридоров и окутанных тьмой залов, охотники попали в унылого вида келью, освещаемую лишь крохотным закопченным окошком. — Леди Мария, здесь вы будете жить всё время вашего паломничества, — с той же слащавой улыбкой заявил Миколаш. — Валлар, твоё жилище соседнее. За стеной. Трое зловещих сопровождающих, неотступно следовавших за охотниками, безмолвно стояли в коридоре. Их присутствие заставляло девушку нервничать всё больше и больше. — Я собиралась ночевать дома, — возразила Мария. — Тогда вы не достигните необходимого для паломничества отрешения от уродливого бренного мира, — произнёс сновидец, странно взвыв в конце фразы. — Еду вам будут приносить. Остальные удобства в конце коридора. Охотница обратила внимание на стоявший в углу металлический предмет, напоминающий высокую узкую клетку без дна. Толкнув Валлара за спиной Миколаша, она украдкой показала ему на жутковатую конструкцию. — Что это? — грубо спросил охотник у сновидца. — Это то, что помогает видеть, помогает излечить нашу ужасную слепоту, — пространно объяснил он. — Во сне. Вы всё поймёте! Мы, пилигримы неявного мира, засыпаем и просыпаемся в такт астрологическим циклам. Вы же знаете, что возможность общения с Великими зависит от расположения звёзд? И что кровь тоже подвластна таким циклам? Это и есть ритуал Менсиса. Вернее жалкое подобие того, чем он должен стать в будущем. Скоро наступит ночь. Ночь будет длинной, и мы увидим много прекрасных снов. Резко выпрямившись, он вперил взгляд в Марию. Сновидец смотрелся жалко: грязный, заросший, сгорбленный и полубезумный. Но в этих стенах он был хозяином. Элегантная Мария и могучий Валлар оставались гостями. — Вы слышали о Великой Кос? — взвыл Миколаш. — Миллионы лет назад она спустилась с небес в морские пучины, и до нынешнего века дарует видение истины тем, кто возжелает того всем сердцем. Но повелители кошмаров жестоко карают недостойных, дерзнувших ступить в их владения. — Мы слышали о Великой Кос, — осторожно подтвердила охотница. — Но не могли бы вы говорить более предметно? — Чего ты желаешь? — неожиданно спросил он. — Мы укажем путь за стены сна, но дальше ты пойдёшь одна. Я знаю о тебе, наследница птумерианских мудрецов. Тебя ждёт путешествие по стопам предков. У каждого паломника свой путь. За тобой следят глаза. Много глаз. Даже больше, чем за твоим другом... *** Для Марии последующие дни слились в одно мучительное бдение на грани сна и бодрствования. Весь мир съёжился до унылой кельи и затхлого зала, где она, Валлар и другие добровольные узники слушали безумные песнопения Миколаша и созерцали ряды причудливых символов и идиограмм. Разговаривала она мало и исключительно с Валларом. Но на исходе второго дня охотник ушёл в себя и перестал отвечать ей. Миколаш объявил, что Валлар погрузился в царство грёз и беспокоить его нельзя. С того дня охотник неподвижно сидел в своей келье с жуткой клеткой на голове, не двигаясь, не принимая пищи. И без того бледное лицо налилось мертвенной серостью. Очень скоро Валлар стал похож на измождённого человека, сидевшего в углу общего зала с дня их прибытия. Миколаш представил неизвестного как своего родича. На голове человека красовалась та же металлическая конструкция. Иссохший, исхудавший, подобный обтянутому кожей скелету, человек явно находился на пороге смерти. Только сейчас Мария до конца осознала отчаяние их положения. И Анна, и многие другие ходили запутанными дорогами меж сном и явью в поисках ответа. Но никто не нашёл пути к спасению. Анна считала, что происхождение Марии приведёт её в кошмары Птумеру, к разгадке. Но разве эта надежда не призрачна? Воодушевление Анны и остальных — попытка сохранить хорошую мину при плохой игре, думала охотница. Мария не являлась опытным сновидцем, и ей оставалось надеяться на удачу. Цель маячила на грани сознания, дразня и лишая покоя. Серые стены не желали отпускать Марию. Монотонность сводила с ума. Мысли о расползающейся заразе наполняли сердце колючей тревогой. Пока её учитель сражается за жизнь города, она сидит с клеткой на голове в сыром подвале, бесполезная и никчёмная. Иногда девушке мерещилось, что когти чудовищ уже скребутся о хлипкую дверь. Но Мария не позволяла сомнениям одолеть себя. Убивать чудовищ, отказавшись от попыток найти источник распространения заразы — значит участвовать в войне, заведомо обречённой на поражение. Идти во мрак царства сновидений, положившись на зов крови? Надежда призрачна. Но она хотя бы есть. Когда охотница уже потеряла счёт времени, а сумрачная келья превратилась в ничего не значащий карандашный набросок, Миколаш заглянул к Марии. — Ешь это, — повелел сновидец, запихнув в рот обессилившей охотнице склизкий комок. — Глотай. Это поможет тебе. — Что это? — слабо просипела девушка, проглотив мерзкую субстанцию и отстранив Миколаша. — Сorpus amygdaloideum, миндалевидное тело, — ответил тот, безумно улыбаясь. — Мой родич Вацлав скончался этой ночью. Он был хорошим человеком и сновидцем, да. Ты — это то что ты ешь, верно? Мария почувствовала сильнейший прилив тошноты. — Не смей выплёвывать! — крикнул Миколаш, зажимая девушке рот. — Вацлав обрадовался бы, если бы узнал, чему послужил его мозг! Понимая, что сопротивление ничем не поможет делу, охотница подавила тошноту и откинулась в кресле. Зажмурив глаза, она почувствовала, как ей на голову опустилась злополучная клетка. — Где же он? Внутри или вовне? — услышала Мария торопливое бормотание. — Везде, конечно! Ибо древние учили, что микрокосм един с макрокосмом! В следующий ужасный миг девушка почувствовала, что некая могучая и неодолимая сила властно тащит её во тьму... *** Ужасное видение явилось Марии: исполинская тварь с двумя короткими ногами, восемью ужасными когтистыми лапами, тщедушным туловом и головой, рельефом напоминающим уродливую, покрытую противными волосками миндалину. Лапы располагались омерзительно несимметрично. У кошмарного создания имелся короткий хвост, чем-то напоминающий рачий, только длиннее и подвижнее. На подбородке твари извивались длинные, влажно блестевшие щупальца. Спустя мгновение видение растаяло. Мария поняла, что лежит среди развалин, где только что отгремела ужасная битва. Вперемешку лежали тела людей и чудовищ. Встав, девушка с удовольствием нащупала на поясе рукоятку верного Ракуйо. Присмотревшись к лицам павших в битве людей, она поразилась странным чертам некоторых из них. Эти люди походили не на современников Марии, а скорее напоминали изваяния, виденные в птумерианских лабиринтах. Оглядев себя, охотница поняла, что её одеяние представляет из себя причудливую смесь птумерианских и человеческих одежд. До самого горизонта простирались дымящиеся развалины. Солнце на небе отсутствовало. Мария знала ритуал, необходимый для продвижения в сокровенные глубины кошмара; но ей хотелось найти место поудобнее. Чтобы двигаться в этом странном туманном мире, хватало осознанного желания. Ноги лишь помогали оформить намерение. — Ты помнишь моё имя, Мария? — прошептал незнамо как возникший на её пути человек. — Ты... ты кто? — пробормотала охотница, всматриваясь в незнакомое лицо. — Ты помнишь вкус моей крови, — расхохотался человек. — Вкусно? Понравилось? — Я не знаю, о чём ты, — попятилась Мария, видя, как облик собеседника искажается, и человеческое уступает место звериному. Лезвие Ракуйо прошло сквозь врага, не причинив вреда. Но в мыслях охваченной смятением охотницы пронеслись слова, как-то сказанные Ром. — Обжигающий океан огня, опалённый ониксовый остов, — прошептала Мария, полоснув клинком по своей руке. Слова сами по себе бессильны. Но словами и волей можно вызвать то, что таится в нас самих. По Ракуйо побежало ослепительное белое пламя. Выполнив резкий выпад, охотница проткнула разъярённое чудовище. Вспыхнув, существо мгновенно превратилось в пепел. — Ты — не настоящий, — сказала она пеплу. — Я прошла это испытание. Я виновна, но не позволю угрызениям совести похоронить меня раньше сроку. Послышались тяжёлые шаги. Звук представлялся одновременно далёким и близким. Руины нависали над головой, соединяясь в совершенно невозможные конструкции. В застывшем воздухе — хотя какой здесь воздух? — висели едкие эманации страха и беспросветного отчаяния. Само место располагало к тому, чтобы опустить руки и сдаться. Но Мария лишь крепче сжала Ракуйо, приготовившись встретить новую опасность. Из арки полуразрушенных ворот вывалился Валлар. Одежда охотника побурела от засохшей крови. Глаза пылали неукротимой яростью. Руки сжимали двуручный молот, окутанный лазурным сиянием. — Я размозжу тебя, Лоскутик! Жалкое членистоногое! — рычал охотник. — Я настигну тебя и выпью кровь, тварь! — Валлар! — позвала Мария. — Ты меня слышишь? Это я, Мария Браге, охотница! — Этот никчёмный уродец обманул меня и заманил в ловушку! — проревел Валлар. — Я увидел свет на краю пропасти и пошёл на него! Но это была западня! Никогда не верь паукам! Я должен настигнуть и убить подлеца! — Валлар! Не знаю, что с тобой случилось, но мы должны выполнить свой долг! — попыталась вразумить его Мария. — Ты знаешь, куда идти? — Иди куда хочешь, бледная женщина, — Валлар стиснул молот. — Никто не выполнил свой долг. Дело провалено. Мы мертвы. Твоё прекрасное тело жрут черви, жирные, жадные. Теперь я хочу только одного — убивать. Хочу купаться в крови. Чтобы кровь лилась неиссякаемым зловонным водопадом. Хочу возвести храм из костей жертв. — Ты ошибаешься! Мы не мертвы, но спим! — возразила Мария. — Надежда ещё есть! Одумайся и укроти гнев! — Нет! Это ты ошибаешься, безумная! Мы погибли, и наше заточение, наша охота будут вечными! — хрипло взревел охотник. — Прочь с дороги! Рванувшись со скоростью охваченного неистовством быка, Валлар исчез среди руин. *** Мария снова осталась одна. Сейчас она окончательно осознала, что всё происходит за пределами привычной действительности. Окружающий пейзаж не принадлежал миру яви. Здешние препятствия бросали вызов силе не физической, но духовной. — Мне нужно говорить с теми, кто знает прошлое! — оглядев пепелище, строго сказала охотница. — Откройте путь! Он здесь, я чувствую! Не пытайтесь запутать меня! Ничего не изменилось. — Амигдала! Внемли имени, что дали тебе люди, и предстань передо мной! — собрав всю свою волю, повелела Мария, и клинком начертила в воздухе символы, описанные Миколашем как дающие право обращаться к Великому. О чудо! — перед ней вспыхнули огненные линии. Охотнице стало не по себе от своей дерзости. Кто она такая, чтобы взывать к Великим? Немало сомнений пришлось преодолеть ей, чтобы довести дело до конца. Мария поняла, что теперь находится посреди каменистой пустоши под туманным жёлтым небом. Среди голых скал торчали ряды каменных надгробий. Вымощенная битым песчаником дорога вела в мрачное, дышащее нездоровыми парами ущелье. Ни одна зелёная травинка не скрашивала давящей серости ландшафта. Спустя некоторое время её внимание привлёк человек, навзничь лежащий на обочине. Подойдя к нему, она узнала одного из соседей по добровольному заточению в подземельях Яаар'гула. Фигура человека выглядела дымчатой, призрачной, ненастоящей. Куда более ненастоящей, чем валяющиеся кругом камни и серо-жёлтое небо. — Вы в порядке? — спросила она. — Я проиграл. В который раз, — безжизненно ответил человек. — Привратники не убивают. Они просто ждут, когда ты сломаешься, и отправляют назад. Потому что ты не готов. — Миколаш говорил, что мир грёз защищают от посягательств недостойных некие существа, — вспомнила Мария. — Вы имеете в виду их? Вам нужна помощь? — Лучше помоги себе, — так же безжизненно произнёс человек. — Я переоценил себя. У меня нет ни воли, ни мужества. Я обуза себе, и не хочу становиться обузой тебе. Мария не смогла ответить. — Оставь, — выдохнул человек и растворился в воздухе.Примечание к части

Прошу указывать на недочёты.>Встреча с Амигдалой

В стороне от тропы показался вырезанный в камне проход. Оттуда лился золотистый свет. Золотое сияние манило и приглашало свернуть с выбранного пути. Вспомнив произошедшее с Валларом, Мария преодолела мимолётное искушение. На обломанном клыке скалы неподалёку сидело странное существо. Внешне оно выглядело как огромный паук с человеческой головой. Стоило охотнице приблизиться, как паукочеловек спрыгнул на землю и побежал прямо на неё. Выхватив клинок, девушка приготовилась к обороне. Но, вместо того чтобы напасть, существо упало перед ней ниц. — Не губи, прекраснейшая и могущественнейшая госпожа! — заискивающе лепетал паукочеловек. — Я принёс тебе важные, очень важные известия! — Кто ты? — сурово спросила Мария. — Отвечай! — Презренный Лоскутик моё имя, — ответил он. — А сказать я должен вот что: в пещере, что за этой скалой, тебя ожидает сокровище. Позволь мне услужить тебе и показать дорогу! Для меня великая честь угодить такой как ты! — Нет, Лоскутик, — усмехнувшись, отказалась охотница. — Ты заманил в свою глупую ловушку человека, что проходил здесь до меня. Не надейся, что я пойду за тобой! — Все дороги здесь ведут к Великому Амигдале, так что какая разница, какую из многих выбрать? — расплылся в слащавой улыбке уродец. — Убирайся! — рявкнула Мария. — Не попадайся мне на глаза: Валлар хотел размозжить тебя. Я — зарублю. *** Извилистая дорога, петляющая по каменистым пустошам, привела Марию к воротам полуразрушенной крепости. Щупальца мёртвых лиан опутывали каменные стены. Рядом зияла пропасть и, чтобы добраться до входа, пришлось проделать небезопасный путь по её краю. Предательски ненадёжная тропка так и норовила уйти из-под ног. Бездна выдыхала едкие жёлто-зелёные испарения. На дне в пруду из мерзкой жижи копошились белёсые осьминогоподобные создания. Чёрный зев открытых ворот дышал могильным холодом. Ступив под их тень, охотница оробела. — Я заявляю своё право войти, — твёрдо отчеканила она, выводя в воздухе пылающие символы. Окружающая тьма сгустилась и набросилось на Марию голодным хищником. Долго продолжалась незримая борьба. Могучая воля пыталась сломить сновидицу, забрать силы и выкинуть наружу, выпив досуха. Ей вспомнились слова: "Привратники не убивают. Они просто ждут, когда ты сломаешься, и отправляют назад." С каждым шагом духовное давление возрастало. Стиснув зубы, Мария продолжала идти вперёд. Только упрямство и нежелание сдаваться помогло выдержать испытание. Вскоре тьма немного рассеялась, и давление исчезло. Девушка почувствовала на себе взгляд. Повинуясь воле охотницы, бегущее по лезвию Ракуйо пламя ярко вспыхнуло, залив светом длинный высокий коридор. Навстречу ей двигалось страшное существо, похожее на клубок змей или щупалец, обвязанный полосами расшитой жуткими письменами ткани. У твари смутно угадывались голова и руки. Вместо кистей руки заканчивались длинными костяными лезвиями. При движении существо издавало мерные влажные шлепки и ритмичные постукивания. Порождение кошмара гнало перед собой всесокрушающую волну ужаса. Мария невольно попятилась назад. Почувствовав её смятение, существо неумолимо ринулось вперёд, выпуская из верхней части тела длинный тонкий хобот. На конце уродливого отростка блеснули бритвенно-острые шипы. — Привратник не сумел прогнать меня и решил убить! — с ненавистью подумала девушка. — Человек на дороге ошибался! Они убивают! Вернув самообладание, Мария пришла в себя. Существо замахнулось костяным мечом, но охотница ловко поднырнула под удар и со всей силы рубанула конечность твари. Ракуйо вспыхнул маленьким солнцем, и костяной меч упал на пол. В отличие от обратившихся, пронзительно визжащих от боли, порождение кошмара переносило раны без единого звука. Преждевременно обрадовавшись успеху, Мария поспешила ударить ещё дважды, надеясь быстро расправиться с противником. Но напавшее на охотницу существо за время своего мерзостного существования погубило не один десяток смельчаков и умело пользоваться ошибками своих жертв. В следующее мгновение девушку настиг удар десятка твёрдых как стальные плети щупалец. Ошеломлённая ударом, Мария пропустила взмах костяного меча. Сознание схлопнулось в раскалённый добела сгусток боли. Подняв с пола верхнюю половину тела своей жертвы, тварь вонзила ей в грудь гибкий хобот и принялось пить кровь. Раньше Мария и представить не могла таких мук. Невыносимая боль вместе с ужасом и отчаянием затопили разум, смывая всё на своём пути. Эта ужасная агония смела всё человеческое. Ничего не видя, забыв себя от страдания, охотница бессильно открывала рот в немом крике. Побеждённая воля восстала из пламени страдания подобно мифическому фениксу. Смерть сломала свою косу. То, что когда-то являлось Марией, принялось отчаянно собирать разрозненные осколки. Боли и страха не осталось — пришла радость от чудесного самовозрождения. Окровавленное тело растаяло прямо в щупальцах порождения кошмара. Валявшийся на полу клинок полыхнул белым пламенем и исчез. Недоуменно поведя хоботом, тварь уползла во тьму. *** Мария открыла глаза. Впереди по-прежнему темнел провал ворот с затаившимся во мраке ужасом. В зелёных глазах девушки танцевало злое колдовское пламя. Страх ушёл. Она знала, что делать. Темнота спешно бежала от яростного белого пламени. На этот раз Привратник даже не пытался прогнать её, сразу кинувшись в атаку. — Я уйду от твоих мечей, как песок сквозь пальцы. Песок, путешествующий по пустыне, — прошептала Мария, полоснув лезвием по руке. Растворившись в желтоватой дымке, охотница пропала из виду врага. Костяные мечи и хобот ударили в пустоту. Не успело порождение кошмара развернуться, как острое лезвие дважды пронзило его мерзостную плоть. Привратник попытался ответить, но лишь выбил крошку из хрупкого камня. Затем тварь лишилась с немалым трудом восстановленной конечности. Прежде лишь немногим удавалось так ранить Привратника. Ярость незваной гостьи напомнила ему о ярости сильнейших из его жертв. Но раньше все жертвы умирали, сдавались или бежали. А эта вернулась. И не повторит прошлой ошибки. Существо слабело с каждым пропущенным ударом. В последний момент уклонившись от отчаянного броска, Мария отсекла хобот и вонзила пылающее лезвие в основание обрубка. Взметнувшееся до потолка пламя поглотило Привратника. Так закончилась его многовековая стража. Переведя дух, охотница двинулась дальше. Потрясение сильно изменило её. Мнимая гибель оставила шрам в душе, но подарила ранее недоступную мудрость. Кроме того, Марию не покидало чувство, что некая могучая сила помогала собирать осколки её разбитого разума после поражения. Коридор, низкий зал, пахнущий кровью жертв Привратника, длинная винтовая лестница остались позади. Мария оказалась под открытым небом. Взгляду охотницы предстал внутренний двор крепости. Посередине площади возвышался колоссальный трон из чёрного базальта. Мария узнала исполинское существо, восседавшее на нём. Встречи с ним жаждали сновидцы Яаар'гула, но лишь единицы хотя бы видели Его тень. Великий Амигдала. Один из бессмертных владык страны снов. Тот, кого она видела в начале сна в виде смутного образа, предстал во всём своём ужасающем величии. В Бюргенверте говорили, что человек, увидевший данного Великого воочию, должен сойти с ума. Оказавшись перед Амигдалой, охотница испытала восхищение. Мария подняла руки в ритуальном жесте. Одна рука вертикально вверх, другая параллельно земле. — Великий Амигдала! Почтеннейший и могущественнейший Творец и Владыка Кошмаров! От своего имени, от имени обитателей города Ярнам и во имя крови моих предков, я прошу дать мне знание, — твёрдо и громко произнесла она. — Какая сила повинна в гибели цивилизации Птумеру и обращении людей в чудовищ? В сознание Марии ворвался неуправляемый поток образов. Покачнувшись, она попыталась выловить из этой бурлящей реки что-то отдельное. Многое, что раньше являлось скрытым, стало явным и понятным. Другое из значимого стало неважным и наоборот. Прежняя Мария если и не исчезла, то сильно изменилась. В этом сне она отчасти поняла суть сил Великих. Мария догадалась, в чём основная ошибка Церкви и древних птумерианцев. Пришло знание таких тайн, о которых раньше она не могла и помыслить. Откровение не удавалось осмыслить до конца. Охотница подозревала, что после пробуждения забудет большую часть. Чтобы вспомнить, придётся пройти ещё много дорог — в мире яви и в мире сна. Но так ли уж это плохо? — спросила она себя. Мария разобралась, почему люди обращаются в чудовищ. Амигдала знал об этом даже больше виновника. Амигдале подвластны страх и агрессия — кто, как не Он, мог разбираться в существах, чья природа несёт в себе искажение этих базовых эмоций? Амигдала простёр над сновидицей чудовищную шестипалую руку. Мария почувствовала, как незримая сила отрывает её от земли, и провалилась в стремительный лиловый водоворот. *** Когда лиловый вихрь рассеялся, Мария увидела себя посреди длинного зала с низким потолком. На стенах пылали факелы. Попытавшись пошевелиться, охотница почувствовала, что скована по рукам и ногам тяжёлыми ржавыми цепями. Острые шипы вонзались в плоть. Вокруг возвышалось десять алтарей с прикованными телами. Одиннадцатый достался ей. Повинуясь беззвучному приказу, шипастые кандалы окутались ярким пламенем. Не выдержав жара, металл потёк. Освободившись, Марии с огромным трудом удалось укротить неистовое пламя. Едва не сгорев, она погасила жёлто-белые языки и укуталась в дымную мантию. Переведя дух, девушка осмотрела остальные алтари. Девять жертв непонятного ритуала давно умерли. Десятый оказался жив. Найдя ключ на пустом, забрызганном кровью столе неподалёку от выхода, Мария освободила страдальца. Присмотревшись, она поняла, что неизвестный является птумерианцем и облачён в жреческие одеяния. Хотя тот на удивление быстро пришёл в себя, поговорить не удалось: охотница не знала древнего языка. С большим трудом удалось объясниться при помощи куска обугленной деревянной колодки, рисуя на стене. Передавая обгоревшую деревяшку, охотница и птумерианец смогли вкратце рассказать друг другу историю своих злоключений. По ходу дела выработалась система обозначений: например, если один из собеседников понимал рисунок другого, то изображал рядом открытый глаз. В обратном случае рисовался закрытый глаз. Давным-давно цивилизация птумерианцев вышла на связь с могущественными существами, которых в Ярнаме назвали Великими. Часть встреченных Великих скрывалась в исполинских гробницах, расположенных в глубочайших пещерах и в тёмных морских впадинах. Другие скрывались в иных измерениях и далёком космосе. Птумерианцы выстроили огромные города-храмы вокруг гробниц и поклонились тем, кого признали своими богами. Использовав высшие достижения своей науки, они оживили многих спящих Великих. В ответ те поделились частью своих знаний и сил. Мария знала, что существует множество видов Великих. Благодаря этому она поняла, что птумерианец рассказал о дальнейших событиях. Оказалось, что на многих из новых птумерианских богов лежит проклятие: при всём своём могуществе Они не могли влиять на ту реальность, в которой жили птумерианцы и люди, как того желали. Чтобы добиться ещё большего расположения своих богов, жрецы Великих заключили договор, названный Кровавым контрактом. Великие делились с птумерианскими жрецами своей сверхъестественной силой, давая им пить свою кровь. Так высокопоставленные птумерианцы могуществом, а отчасти и обликом уподобились своим идолам. Постепенно жрецы захватили власть в обществе, превратив Птумеру в жестокую теократию. Но за такие дары приходилось платить. Глава культа — верховная жрица — должна была заключить брак с Великим и родить ребёнка. Колоссальную разницу между человекоподобными птумерианцами и Великими, препятствующую появлению общего потомства, удалось преодолеть не сразу: понадобились десятилетия изысканий. Но в один судьбоносный день жрица зачала. Противоестественное соединение науки и могущества Великих дало плоды. Порождённый нечестивым союзом птумерианки и инопланетного божества, ребёнок стал проводником Их воли в мир. С тех пор в жреческих кругах каждые десять лет выбирали нескольких женщин, что должны были родить детей от Великих. Избранные считали свою роль великой честью. После рождения детей-полукровок они нередко вставали во главе городов-храмов или занимали иные важные посты. Сначала птумерианский народ думал, что вступил в золотой век. Благодаря крови Великих стало возможным почти неограниченное совершенствование тела и разума. Жрецы начали наивно считать, что боги озабочены их благом и исполнением их желаний. Но Великие рассматривали птумерианцев лишь как средство достижения собственных целей. Со временем проявились побочные эффекты. Сила, дарованная жрецам, выедала их изнутри при частом использовании. Многие мудрецы со временем обратились в пустые оболочки, безумные тени самих себя, смертельно опасные для своих сородичей. Но это стало лишь началом. Один из найденных Великих в силу своей природы обладал огромной властью над бессознательной составляющей разума птумерианцев и людей. Более всех остальных жаждал он менять мир. Кровь всех смертных существ была испорчена его влиянием задолго до рождения разума на планете. Птумерианцы дали ему волю, смешивая свою кровь с кровью Великих. Началась Чума Зверя. Жрецы молили своих богов о помощи, но ответом стало молчание. Возникло народное движение, направленное против культа Великих и детей-полукровок. Лидеры движения утверждали, что жрецы позволили полукровкам принести расу Птумеру в жертву Великим. Говорили, что во всём виновата тогдашняя верховная жрица — женщина по имени Ярнам. Тогда она уже носила ребёнка от одного из Них. Восставшие, что взяли город-храм штурмом, убили её, выстрелив в живот и отрезав голову. Чуму Зверя остановить не удалось. Цивилизация рухнула. Однако почти все полукровки погибли от рук восставших, и планы желавших власти над родной для птумерианцев действительностью Великих пошли прахом. Один из городов-храмов пережил цивилизацию Птумеру на тысячу лет благодаря союзу с людьми и осторожному обращению с кровью. Но проклятие настигло и их. Последние из птумерианцев, обладавшие крохами дарованной Великими силы, принесли себя в жертву и провели ритуал, чтобы навеки запечатать Чуму Зверя в мире кошмаров. К тому моменту они знали о своём враге достаточно. Выжившие покинули погибший город, разбрелись по миру и со временем полностью смешались с людьми. Воспоминания о пожертвовавших жизнью птумерианцах запечатлелись в кошмаре. Собеседник Марии являлся не более чем воспоминанием о давно умершем жителе древнего города. Знание о ритуале хранил Хозяин Кошмара — живое воспоминание о последнем из полукровок. Хранил в своей призрачной крови. *** Место, в котором оказалась Мария, очень сильно напоминало подземные лабиринты Птумеру, в которых она бывала много раз. Разве что сырости меньше. Кое-где, после длинных подъёмов, охотница встречала окна. За ними до горизонта простиралась бесплодная пустыня. Камни и песок под беззвёздным небом. Только луна в вышине, неправдоподобно огромная и болезненно-яркая. Охотничье чутьё безошибочно вело к цели. По дороге несколько раз встречались уродливые твари — воспоминания о птумерианцах, обратившихся чудовищами. Пройдя запутанный путь по залитым кровью залам и галереям погибшего города, Мария добралась до огромного храма. Он располагался на поверхности. По обеим сторонам занесённой песком аллеи возвышались зловещие статуи. В одной из них охотница узнала Амигдалу. Створки огромных ворот храма из тёмного металла испещряли священные письмена. Из узких окон-бойниц лился мертвенный зеленоватый свет. За огромным куполом в чёрное небо втыкались четыре высоких башни. Налетел страшный ветер. Видимость упала. Поднятый могучим вихрем песок лез в глаза, рот и уши, сбивая дыхание и ослепляя. Аллею моментально занесло, и правильное направление удавалось сохранять лишь по памяти. Превозмогая неожиданную ярость пустыни, Мария добралась до ступеней храма и поднялась к воротам. Ветер усиливался с каждым шагом девушки по направлению к входу. Мелкие песчинки залетали даже под воротник, которым охотница закрыла лицо. В шорохе песка слышалось шипение тысяч змей, а сквозь вой ветра доносился булькающий хохот. Отчаянным усилием приоткрыв одну из створок ворот, Мария протиснулась внутрь. Храм освещался сотнями зеленовато-голубых светильников. По базальтовым плитам пола бежала тонкая резьба, изображающая космические облака и звёздные семейства. Внутренняя сторона купола повторяла изображённое внизу. По периметру корчились уродливые статуи, изображающие изменённых влиянием крови Великих птумерианских старейшин. На возвышении в центре храма спиной к входу стояло существо в длинных красных одеждах. Существо — потому что человека или птумерианца оно напоминало мало. Конусообразная голова твари, лишённая глаз, носа и рта, усеянная щупальцами-присосками, заканчивалась тонким острым шипом. Из рукавов торчали утыканные иглами культи. От существа шёл протяжный, заунывный звук, созвучный доносящемуся снаружи вою песчаной бури. Звук сам собой сложился в слова. Каким-то непостижимым образом твари удалось облечь свои мысли в понятную Марии форму, хотя ни одного общего языка у них найтись не могло! — Не думай, что получишь здесь желаемое, дочь предателей, — уловила охотница чужую мысль. — Я спасал Лоран не для того, чтобы твои предки-трусы позорно бежали. — Имеет ли это значение сейчас, когда Лоран давно занесён песками, но та же беда угрожает другому городу? — сохраняя хладнокровие, решила попытаться поговорить Мария. — Время не имеет значения. Здесь оно не властно. А предательство забыть нельзя, — обратился словами свист. — Вне явного мира мы могли бы возродить былое величие Птумеру. Кошмар, полный чудовищ, питал бы нашу силу. Но твои предки предпочли смертную долю упоению вечного кровавого пира. Ритуал, заключивший силу Красной Луны в кошмар, являлся последним шансом на обретение истинного величия! Ограниченные недоумки видели в нём лишь возможность спасения многих через жертву немногими. Твои предки бросили меня, отказавшись погрузиться в глубины моего сна! Трусливо сбежали! Бросили умирать и усыхать в одиночестве, среди этих голодных песков! Так что убирайся! — Расскажи мне о ритуале, и я немедленно покину тебя, — не оставила попыток договориться охотница. — Или дай каплю своей крови. Я знаю её тайный язык. — Ты так же глупа, как и твои прапрадеды! — заскрипели злые слова. Хозяин кошмара воздел уродливые конечности к потолку и протяжно завыл. Через приоткрытую дверь в храм ворвался песчаный вихрь, закруживший вокруг древнего жреца. Заискрили слепяще-фиолетовые разряды молний. Мария, повинуясь интуиции, отбежала к стене и спряталась в нише за одной из статуй. Вихрь терзал храм. Песок стачивал базальт. Непрерывно вспыхивающие разряды разбивали статуи и светильники. Вскоре ветер ослаб. Взгляду осторожно выглянувшей из укрытия охотницы предстало зрелище разорённого храма и обессилившего жреца. Понимая, что нельзя упускать такую возможность и в то же время опасаясь ловушки, Мария ринулась в атаку и чуть было не поплатилась за это, когда хранитель кошмара проткнул головным шипом свою мерзкую культю и исторг внушительный фонтан крови, вспыхнувшей всеиспепеляющим пламенем. Чудом увернувшись, охотница отступила. Ей вспомнилась схватка с братом Джоулом в подземелье: тот тоже полагался на сверхъестественные силы и проиграл, дав себя измотать. В этот раз противник куда сильнее, но она справится, сказала себе Мария. Охотница чувствовала страх врага. Жрец боялся подпускать её ближе, и на этом можно сыграть, поняла девушка. Двигаясь вокруг центрального постамента, Мария вынуждала жреца наносить себе всё новые раны и тратить силы на попытки сжечь её и поразить электрическими разрядами. Пару раз она не успевала уйти с линии огня и получала болезненные ожоги. Отбежав назад и вновь укрывшись в нише, охотница переждала новый песчаный вихрь. На этот раз стихия отступила быстрее. То ли хозяин кошмара понял бесполезность затеи, то ли враг уже начал выдыхаться. Забулькав, жрец встал на колени. Из его туловища выдвинулись длинные окровавленные шипы, разорвав одежду. Один шип проткнул правую конечность. Дёрнувшись, урод освободил культю. На шипе остался внушительный кусок мяса. На пол полилась кровь, обращаясь ядовитым туманом. Вскочив, хранитель кошмара бросился на Марию, окутанный удушающим облаком. Воспламенив клинок, охотница заставила пламя вырасти и прыгнуть вперёд, подобно голодному тигру. Огонь встретился с облаком, выжег яд и опалил мерзостное создание. Из-за огромных шипов на теле противника Мария не могла подойти достаточно близко, чтобы нанести смертельный удар лезвием Ракуйо. Враг яростно наступал, надеясь насадить охотницу на шипы. Девушке удавалось достать жреца лишь кончиком лезвия, что приводило его лишь в ещё большую ярость. Окончательно потеряв самообладание, враг полез через кучу обломков разбитых скульптур, не разбирая дороги. И, споткнувшись об обломок статуи, хозяин кошмара повалился на пол, сломав несколько шипов. Подскочив к растерянному врагу, Мария нанесла серию бешеных ударов по верхней части его туловища, надеясь отрубить уродливую голову. Пролившаяся кровь вспыхнула яростным пламенем и подняла в храме шторм, не уступавший по силе предыдущим. Отчаянным усилием воли охотница заставила разбушевавшееся пламя жечь своего врага. Приняв на себя удар молний и песка, Мария провалилась в полную свиста ветра темноту, где визжало и причитало умирающее воспоминание об отвратительном порождении противоестественного союза Великого и птумерианской жрицы. Лишь ценой невероятного напряжения девушке удалось сохранить рассудок в этот момент. Из последних сил дотянувшись до обожжённого тела, охотница прикоснулась к тайне совершённого в незапамятные времена ритуала. И, покинув кошмар, погрузилась в самый обычный сон. *** — Лоуренс следит за нами, — Миколаш, сгорбившись, мерил шагами келью. — Нашу работу саботируют! — Каковы ваши распоряжения? — бесстрастно поинтересовался жуткий громила в балахоне. — Найдите и заприте всех подозреваемых, — повелел сновидец. — Нельзя позволить кому-либо помешать нам завершить цикл Менсиса! — Этих тоже? — спросил облачённый в балахон, указав на кресла. В креслах сидели два человека с клетками на головах: мужчина могучего телосложения и высокая светловолосая женщина. Оба пугали смертельной бледностью. Лицо женщины искажала судорога боли. — Да, этих тоже, — кивнул Миколаш. — И не забудьте разыскать проныру из Бюргенверта! Я не удивлюсь, если он играет ключевую роль в плане Лоуренса!Примечание к части