Шрифт:
– Ге-ге-ей!!! – завопил, затанцевал он на месте. – Хо-хо, Янг!
Это был Абдулла – возник, как в сказке. А говорят, что чудес не бывает!
Абдулла утонул в чаще зарослей, начал спускаться вниз.
Минута, другая – и вот он, весь в царапинах, со свежими рубцами на голой груди, руках, животе, в одних старых штанах, босой кинулся Янгу навстречу, и они крепко обнялись.
– Ты с неба свалился? Я только-только подумал…
– Не с неба – с крыши! – рот Абдуллы на худом лице растянулся в улыбке до ушей. – Оттуда, сверху, так удобно наблюдать за всеми! Там и спать можно, только бы под бок чего подстелить.
– Как это тебе удалось? На Рай как попал?
– Упросился на грузовоз… Всю дорогу машину драил в трюме, а на пристани помогал разгружаться. Не очень-то за так привезут.
– Родича бросил, значит.
– Он меня бросил – фьюить! – Абдулла крутнул указательным пальцем, будто хотел просверлить небо. – Лег спать и не проснулся… А меня на другой день после похорон за шкирку и на улицу… Нового лифтера взяли и каморку дядину под лестницей отдали ему. Теперь я вольный как ветер, хоть в пираты нанимайся.
– Не надо в пираты… Видел я их – бах-бах, – и нет человека. На моих глазах одного матроса убили, а женщину ранили. Грабили нас, когда плыли на Рай.
– Ну-у?!
– Вот тебе и ну… Расскажу потом.
– А я видел твоего брата и еще двоих с ним. Вон там заходили в море, с желтыми баллонами… Сами черные, в масках – бр-р-р, как марсиане. Я ждал, пока вылезут, чтоб о тебе расспросить.
– А тут и я сам.
– А тут и ты! Да еще с собакой… Такую я уже где-то видел.
– Помнишь ту итальянку? Что попросила поднести собачку?
– Ну.
– Так вот с того времени и забавляюсь с Тото. Итальянку Терезой зовут… Ой – слушай! Я же могу тебя сосватать на свое место! Я ведь в дельфинарии работаю, у меня работы – во! – чиркнул Янг большим пальцем под подбородком.
– Не гожусь я в собачьи пастухи. Да я сразу продам его туристам.
– Абдуллок! Абдуллячка! Ты же не знаешь, что это такое – за пастуха. Будешь жить в первоклассном отеле, в одном номере с нею и собакой. Жратвы – от пуза, и чего только душа пожелает! А работы – всего только собачку прогуливать и кое-когда прислуживать донне Терезе.
– Рай на Рае?
– Ну!
– Так чего же сам отказываешься?
– Сказано – в дельфинарии я! Может быть, на постоянную даже взяли. А с Тото мне надо развязаться, а то он мешает. Соглашайся, а?
– Гм…
– Ты не гмыкай, господин нашелся! Лучше и не придумаешь. Будешь как сыр в масле кататься, а там – что будет, то будет.
– Гм…
– А, чтоб тебе… Абдурак ты, а не Абдулла. Вот дождемся Раджа, поможем ему костюмы и акваланги в порядок привести, и я тебя поведу. Возьмет донна! С моей рекомендацией – возьмет!
– А тебя кто рекомендовал ей?
– Никто. Сама нашла меня. Я ей понравился. Честность на моем лице прочитала. Ясно? А у тебя на лице…
– Ну-ну…
– Ты жуликоватый хлопец… – смягчил Янг свое определение. – У тебя в каждом глазу по чертенку прыгает, так и жди, что номер какой выкинешь.
– Хо-хо!
– Абдурахманчик, мне столько всего надо тебе рассказать!
– Вон… вылезают уже!
Ребята наперегонки бросились к берегу.
…Утомленный Радж сидел на скамейке, обсыхал после душа. Рядом был вскинут на спинку скамьи вывернутый наизнанку гидрокостюм. Янг и Абдулла плескались в душе, мылись сами и обмывали изнутри, прополаскивали еще два гидрокостюма. Но больше, как видно, баловались и брызгались, потому что умирали от визга и смеха.
В руке у Раджа был листок, список желающих сделать подводную прогулку. Против каждой фамилии стоял номер костюма, рост. Двое первых уже отплавали. Третий и четвертый сейчас придут.
Третьим в списке стоял Пуол…
Глава пятая
У Пуола было такое душевное состояние… Нет, не приподнятое, скорее всего его жгло злое, дьявольское вдохновение. До сих пор все как-то обходилось. В разные переплеты попадал, был даже на волосок от смерти – выпутался. И в руках полиции дважды побывал – «х-хе!» – вывернулся!
Выпустили его из райской полиции только на другой день. Шел по улицам медленно, нога за ногу, пока снова не оказался на площади с фонтаном. В голове было пусто, никак не мог придумать, что делать дальше, как приступиться к Раджу. Остановился возле сборного щита-рекламы, вернее, трех щитов, составлявших треугольник. На всех трех щитах висели одинаковые плакаты. Через десять дней морской праздник, выборы «мисс Рай». И портрет прошлогодней «мисс Рай». Голова – фотоснимок, а туловище пририсовано художником, будто сидит она кокетливо боком на дельфине, а тот мчится в брызгах воды. Чудо-дева «мисс Рай» показывает в улыбке все тридцать два зуба, таращится прямо в глаза тому, кто ее разглядывает, и помахивает ручкой.