Шрифт:
– Колено вон… ободрала, – не нашел что сказать Янг.
– А-ат… – равнодушно отмахнулась она и побежала с орехами к рабочему с парангом в руках. – Срубите им маковки!
Тот срубил, а Натача раздала – Раджу, отцу… самому рубщику… А три вскрытых ореха принесла под кусты, протянула самый большой Янгу.
– Дочушка, ты так больше не делай. Не дай бог плантатор увидит… Распоряжаешься, как на своей плантации.
– Так что ж нам – изнывать от жажды? Да не обеднеет он из-за шести орехов! – отмахнулась Натача. Дождалась, пока Янг не высосал свой орех, схватила его за руку: – Побежали!
– Подожди, – остановил ее Янг. – Я погляжу, как у вас тут сделано… – И повернул под поветь.
Пока глядели, Натачина мать вырыла под кустом довольно большую ямку, принесла все выпитые орехи и присыпала землей и листьями. Так будет спокойней.
Янг увидел, что принцип сушилки такой же, как и у них на Биргусе. Только тут размах другой – не сравнишь… Не какая-то ямка с углями, перекрытая бамбуковыми палками, а длинная канава… На ее дне горит сухая скорлупа орехов, один жар, дыма почти нет, над канавою не помост из палок, а железная решетка из толстой проволоки. За один раз можно разложить чуть ли не тонну орехов.
– Ну, побежали, – повернулся Янг к девочке. – А куда?
– Куда глаза глядят!
Как это чудесно – бежать куда глаза глядят! И они побежали сначала вдоль кокосовой плантации, путаясь в зарослях травы и кустов. Где попадались синие цветы бугенвиллей или красные махровые гибискусы с длинными пестиками, похожими на ершики для мытья бутылок, Натача срывала их и втыкала в свои кудряшки. К концу прогулки голова ее напоминала удивительный чарующий букет. Немного поплутали в кустах, потом разобрались, где они, и повернули назад. Сердце Янгово трепетало от умиления и любви – такой красивой Натачу он никогда еще не видел.
Натачино светло-розовое платье на груди зашнуровывалось и завязывалось бантиком. Но пока лазили по кустам, он развязался, и кончик белого витого шнурка болтался при ходьбе.
– Давай я тебе завяжу… – сказал Янг и, не ожидая согласия, принялся завязывать. Бантик получился похожим на цветок из трех лепестков. Склонив голову набок, Янг полюбовался: он чувствовал себя счастливым, хотя еще не понимал, что с ним происходит.
– Нравится?
– Да, – улыбнулась Натача. – Научи и меня…
Янг научил ее завязывать бантик цветком.
В порыве откровенности он рассказал ей, как они с Абдуллой решили обследовать с аквалангом озеро на Горном, поискать на дне золотых самородков. Удивился, что Натача не только не загорелась этим, как когда-то Абдулла, а даже немного испугалась.
– Янг, это же очень опасно! А вдруг с аквалангом что-нибудь случится? С вами же Раджа не будет, не будете знать, что делать, утонете.
– Я один полезу, Абдулла будет наверху. И я уже знаю, как с аквалангом управляться.
– А вдруг те, что искали золото, нападут? Они ведь, наверно, вооружены! Они перестреляют вас!
– Я тебя не приглашаю, если боишься. А найдем самородки, то и с тобой поделимся.
– Нет, я пойду! – твердо заявила Натача. – Вы же там без меня ничего не сделаете. Либо попадете в беду, знаю вас. Я вам обеды буду варить.
– Ты думаешь, мы месяц там пробудем? День – не больше. Мы ведь работаем, а у мистера Крафта не очень-то вырвешься.
– Все равно без меня вам не обойтись. Что надо подготовить, взять с собою? Не станете же вы со своего Рая тащить?
– Нужно старое ведро и чтоб в его дне были пробиты гвоздем дырки. А еще лучше – цинковый тазик.
Натача спросила:
– А когда вы приедете? Я же тут все не найду, надо будет в Компонг наведаться. Я там и спрячу, в Компонге, что достану. Оттуда ближе будет нести.
– Не знаю, когда приедем. Буду стараться побыстрей.
Янг даже и представить не мог, что все произойдет очень скоро. Не мог представить и того, что случится в дельфинарии.
Глава седьмая
Они еще издалека увидели: у ворот дельфинария стоит запряженный мулами большой, крытый брезентом фургон. Спереди на брезенте – белое пятно, на нем нарисованы красный крест и красный полумесяц. Даже не полумесяц, а так – словно очищенный банан. Мулы дружно щиплют из туго набитой сетки траву, сетка тяжело покачивается на дышле. Из ворот вышел полицейский, за ним мужчина в белом халате, о чем-то поговорили, оглядываясь на ворота. Мужчина вытянул из фургона сложенные носилки – два бамбуковых шеста с прикрепленным к ним брезентом, взял их наперевес и понес в ворота, полицейский двинулся за ним.