– И все равно! Озеро – это ты здорово придумал. Такое приключение у нас… Я никогда еще такого не переживала.

– Влетит тебе от отца: бросила работу, приключений захотелось.

– Я записку оставила, что через сутки вернусь и все-все им расскажу.

– А что еще написала?

– Правду написала… Что идем с тобой обследовать озеро. Только про золото – ни слова!

– Ну и правильно… – Янг покашлял. – А я забыл… Раджу записку… Эх, если бы можно было разорваться на две половины! Чтоб и тут побывать, полазить и поглядеть, как дельфинов ловят.

– Не горюй, поживешь – увидишь, – рассудительно, как ее мать Према, сказала Натача.

– Абдулле ничего не говори… про наши сомнения. Пусть пока верит в золото.

Из кустов закричал, забывшись, Абдулла, и Янг погрозил ему кулаком.

Когда наконец кое-как разогрели кашу, которая слегка подгорела, и собрались поесть, обнаружилось, что ложек не взяли.

– По-китайски будем, палочками. А можно и просто пятерней… – Абдулла первым запустил пальцы в кастрюлю – начал дуть на них, бормотать. Видимо, обжег. – А лучше не палочками, а лопаточки выстругать. Но он не стал делать ни палочек, ни лопаточек, снова запустил в кастрюлю пальцы.

А Янг очистил от коры две палочки, подал Натаче, обстругал и себе. Кое-как приспособившись, торопливо съели кашу. После каши Натача на закуску выделила всем по банану. А потом большинством голосов решили, что Янгу этого мало: он ведь мокнет в воде. Пусть съест булочку. Поторговавшись, Янг согласился, но мясом поделился с Тото.

– Ложки что – ерунда. А вот фонарь подводный забыли, глубиномер забыли, это плохо. – И неожиданно для себя Янг объявил: – Покопайтесь еще в ручьях, а я сплаваю на южную сторону озера. В акваланге воздуха минут на тридцать, хватит на одно глубокое погружение. С запасными баллонами завтра буду плавать… тут кругом… А вы в ручьях. Хорошенько проверьте места, где Пит с напарником рылись… И вот что: давай и твою майку, наверху и в трусиках перебудешь, а там – холодно… – показал Янг на озеро.

Абдулла, как всегда, протянул: «У-у-у…», но майку снял.

– Поможет тебе эта майка как кашель болезни. Она же все равно промокнет! – удивилась Натача.

– Сделаем гидрокостюм «мокрого типа». Вода, которая будет под одеждой, нагреется от тела, а свежая будет поступать медленно. Его майка, моя рубашка – двойная прослойка получается.

Натача стремительными движениями развязала шнуровку, сбросила с себя платье, осталась в сорочке.

– На, делай тройную. А низ уберешь в штаны.

– Платье не стану надевать.

– Ну и дурень. Вон малайцы почти все в юбочках-саронгах ходят. Надевай! – Натача снова протянула платье Янгу.

– Я не малаец.

Натача вцепилась зубами в платье возле пояса – тр-р-р. А потом еще и рванула руками – сильно, во весь размах. Платье разорвалось пополам.

– Вот, блузка получилась и юбка. Надень блузку как рубашку, – подала ему верхнюю часть платья.

– Глупая… Такое платье разорвала. Правильно Абдулла сказал: не надо связываться с девчонками, – вытянув шнурок из блузки, бросил Натаче.

– Ты на меня тако-ое пле-етешь? – Натача снова набросилась на Абдуллу. Тот не стал опрокидываться на спину, запрыгал по камням, как козел. Натача не стала его догонять.

Янг оделся так: сначала надел Абдуллову майку, потом Натачину «блузку», потом свою рубашку. Натача и Абдулла подняли ему на спину акваланг.

– Долго не плавай… – говорила Натача, словно мать отпускала погулять неслуха сына. Деликатно-ласково расправляла складки рубашки под плечевыми ремнями, помогла застегнуть поясной, нежно заглянула в его глаза и смущенно потупилась. – Может, и нам подойти по берегу к южной стороне? На всякий случай… – подняла она на Янга глаза.

– По берегу туда добираться трудно. По воде проще… Я поверху поплыву, без загубника. И быстрей будет, и воздух сэкономлю. Ну – не скучайте! – всунул ноги в еще мокрые изнутри ласты и тут же, аж чмокнули, сорвал их. Вымыл, пополоскав, песчинки из ласт и снова «обулся», застегнул ремешки. Забрел в озеро до пояса, помахал рукой – и ринулся вперед, грудью на воду.

– Надо было ему ведро взять, – сказал Абдулла. – Зачерпнул бы грунт в самом глубоком месте, а вдруг… Мы тазик с песком крутили, чтоб самые тяжелые частицы на дно осели. А представь себе, что это озеро тоже тазик и его трясут землетрясения. Были они тут, землетрясения, и не раз! Вот и поскатывались на самое глубокое место самые тяжелые частицы.

Янг плыл прямо на остров. Думал, до него не больше сотни метров, а когда поплыл, почувствовал: ошибся. На воде расстояние скрадывается почти в два раза. Однако возвращаться не захотел. Передохнет на острове, оглядит его… А потом можно и крутой южный берег ощупать, обследовать. В тот раз, когда обходили озеро с Амарой, у самой воды не смогли пройти по берегу, карабкались по верху, по кручам. Помнит только, глянул с обрыва вниз и ужаснулся: «Ух ты… Вот если б прыгнуть отсюда…»