Люди сошли с ума. Произошло то, чего предыдущие поколения боялись больше всего: настоящий конец света. Не-людей, и так заключенных в специальных приютах и сиротских домах, теперь просто-напросто начнут убивать, и никто не защитит их. Потому что никто не защищает убийц, пусть даже тем не больше шести лет.

— Надо что-то сделать. Мы должны предупредить хотя бы своих! — вскинулась Надя, которую Ивэй до этого никогда не слышала, хотя и работала с ней в паре. Голос у женщины оказался удивительно мелодичным даже в такой ситуации, а акцент стал более явным. — Мы должны сделать хоть что-то! Их найдут и убьют!

Выдернутые из оцепенения люди начали наперебой спорить друг с другом. Молчали только Ивэй и Эммет. Первая, потому что чувствовала: стоит ей открыть рот, как она сорвется. Второй — потому что молчал всегда. Красноречивый шрам на горле явно свидетельствовал о том, что мужчина вовсе не из тех, кто молчит лишь из-за нелюбви к разговорам. Он подозвал к себе Ивэй и, пока никто не обращает на них внимания, показал на собственное горло. Женщина с готовностью протянула руку, позволив "писать" на ней — махать руками с языком немых было опасно — увидят.

"У меня есть идея, — Эммет взволнованно огляделся и продолжил. — Но это рискованно".

Ивэй кивнула, показывая: она готова выслушать. Ей казалось, что Эммет уж точно предложит что-то действенное и логичное. В его уме она не сомневалась, ведь когда-то даже работала под его руководством.

"Мы можем уберечь детей, если отдадим их Юсте. По крайней мере, здесь мы будем рядом и сможем их защитить". 

* * *

После сообщения Сааре Джонатан не мог найти себе места от волнения. Он знал, что выдал себя и детей. Если полиции, которая усиленно ищет не-людей по всем городам, взбредет в голову проверять все звонки и сообщения личных телефонов, он попадется. Если уже не попался. Джонатану на каждом углу мерещилась слежка, а в каждом страже порядка он видел врага. Ему не раз приходилось наблюдать, как именно они забирают детей. Вытаскивают из дома упирающегося ревущего ребенка, оглушают его, скручивают мать и увозят обоих. Тем, кто не сдал не-человека властям добровольно, грозил немалый срок за укрывательство "чудовищ". Или огромный штраф, который вряд ли кто способен выплатить.

В один день, выйдя на работу, Джонатан застал в кабинете начальника полицейских. Он почувствовал, как холодеют руки, а когда его окликнули — и вовсе потерял способность шевелиться.

— Джонатан Феррет. Прошу пройти в участок, — спокойно попросил усталый мужчина, и Джонатан едва не потерял сознание. Его провожали удивленными взглядами, а он не видел ничего, кроме наручников, покачивающихся на поясе стража порядка.

Ему задавали много разных вопросов. Допрашивали и пытались вывести на признание, что он скрывает детей. Не в своем доме, но где-то. Им было известно, что Джонатан и Ивэй Феррет жили с двумя не-людьми, что в конце октября малышей похитили. Но полицейские были не дураками, чтобы поверить в эту слишком гладкую легенду. Никаких следов похитителей. Никаких подобных случаев в том районе. И пропажа Ивэй Феррет из общественности. Джонатан объяснил, что его жена вернулась в Юсту, но не сказал причин.

Он долго, очень долго боролся с полицейскими, которые будто нарочно тянули время. Мужчина настаивал на своем, говорил, что ничего не знает, что никого не скрывает, но его не отпускали. Вопросы пошли по второму кругу, нервы начали сдавать у обеих сторон. Это продолжалось, пока в комнату допросов не пришел хмурый полицейский и не объявил, что Джонатан свободен. Мужчина, сделав вид, что крайне возмущен ситуацией, поспешил покинуть участок, точно зная, что за ним следят. Что полиция перевернула весь его дом в поисках улик, но ничего не нашла. Джонатан надежно спрятал единственные улики: документы на детей.

Он несколько дней делал вид, что живет обычной жизнью: ходил на работу, пил пиво по вечерам и занимался своими делами под пристальным наблюдением спрятанных камер. Следили за всем: его разговоры, его покупки, история запросов в сети. Но за его мыслями никто не мог уследить. И Джонатан знал об этом.

В один день полицейские, просматривая записи камер, увидели, как Джонатан возвращается с работы, долго ходит по квартире, о чем-то думая, а потом резко отдирает плинтус стены между гостиной и кухней, забирает оттуда какую-то папку и убегает. Это было так ожидаемо, но в то же время неожиданно, что они не успели вовремя среагировать. Когда полиция нагрянула в дом мужчины, их встретила пустота. Когда начали допрашивать коллег и друзей — непонимание и шок.

Джонатан Феррет исчез, никому ничего не сказав. 

* * *

Ивэй и Эммет обнялись, едва за их спинами закрылась дверь кабинета руководителя. Женщине было сложно сдерживать крик радости, а мужчина даже не пытался: из его горла вырывался приглушенный свист. У них получилось. Они смогли убедить Юсту в необходимости возобновить замороженный проект, в котором участвовала Нина и не успел поучаствовать Куд. Они будут изучать не только тело не-людей, но и их психоэмоциональное развитие. Эммет сумел подписать под это и своих детей: Юко и Юго, родившиеся с синдромом Рассела-Сильвера[4].

Эммет, отцепив от себя Ивэй, показал телефон у уха пальцами, напоминая, что ей надо как можно более срочно позвонить Джонатану, и женщина, ойкнув, понеслась к переговорной комнате. Она думала, что в итоге все сложилось как нельзя лучше, ведь если бы не заболели дети, а она не попалась Юсте, возможно, у них не было бы шанса защитить Нину и Куда. Их забрали бы и в итоге убили. А здесь, пусть даже в качестве образцов исследования, они будут в безопасности. Ивэй была впервые за три месяца счастлива, что все получилось так, как получилось. И ненависть к Куду и Нине за сломанную жизнь исчезла совсем — ей было бы гораздо хуже и больнее, если бы дети погибли там, на свободе, а она не смогла бы их защитить.