Ему потребовалось собрать всю храбрость, чтобы решиться позвонить. Набрать номер университета, попросить соединить с доктором Колеттой Харт. В ожидании ответа он успел проговорить про себя заготовленное приветствие и сочинить сообщение, которое оставит на автоответчике, но, когда телефон наконец-то ответил, все заготовки вылетели из головы. Рюн запнулся и пробормотал что-то бессвязное.

— Кто это? — рявкнула Колетта Харт в трубку.

— Рюн Спинетти. Я друг Эверетта Сингха. Как и вы.

Долгая пауза

— Чего вы хотите?

— Давайте встретимся. Я хочу кое-что прояснить.

На сей раз пауза длилась еще дольше.

— Хорошо. Главный вестибюль Музея естествознания прямо перед закрытием

— Где именно? — спросил он, но Колетта Харт уже повесила трубку.

Войдя в вестибюль, Рюн понял, что задал глупый вопрос.

— Он ненастоящий, — произнес незнакомый голос. — В музеях по всему миру, по меньшей мере, дюжина таких же.

Колетта Харт. Выше и моложе, чем он воображал, но его воображение было бессильно нарисовать фиолетовые волосы. Рокерские ботинки на толстой подошве. Она протянула руку. Рукопожатие вышло крепким.

— Ладно, Рюн, пошли отсюда. У меня сильнейшее дежа вю — сразу после Рождества мы встречались здесь с Эвереттом.

— Я знаю, вы ели суши. А еще вы дали ему флешку.

— Любишь суши?

— Очень.

В такси Колетта задала ему множество каверзных вопросов, ответить на которые был способен только близкий друг Эверетта. В кафе она попросила отдельную кабинку, и Рюну пришлось оставить обувь за раздвигающейся дверью. Он поджал большой палец, пряча дырку в носке. В кабинке было тепло и тесно, и Рюн ощущал себя неловко рядом с почти незнакомой женщиной. Колетта заказала чай и копченый угорь нигири, Рюн попросил крабовые роллы.

— Ты видел то, что было на флешке? — спросила Колетта.

— Эверетт показал мне.

— Зря он это сделал.

— Параллельные миры существуют.

— Существуют, да. Ты не копировал информацию с флешки?

— Нет.

— Хорошо. Спасибо и на том.

Рюн с трудом поднес чашку к губам Сердце колотилось, руки тряслись. Он боялся звонить, испугался, когда Колетта ответила, со страхом соврал родителям о том, куда собрался после школы. Боялся в метро, боялся, поднимаясь по ступеням Музея естествознания. Боялся в такси, в кабинке с бумажными стенами. Наверное, в самом сердце страха должно быть место, где тихо и спокойно, как в центре циклона, но его не было. Страх рождал еще больший страх.

— Когда Эверетт исчез, он был в одном из параллельных миров.

— Откуда ты знаешь?

— Он сам мне сказал.

— Что именно?

— Что его отец возглавляет особый отряд, защищающий десять миров Пленитуды. Что отец на нелегальном положении, как в программе защиты свидетелей, а он, Эверетт, состоит в специальном подразделении, вроде американских «Морских котиков», только с дирижаблем. И что он может по телефону вызвать дирижабль из другого мира, однако...

— Однако что?

— Я ему не верю.

Колетта Харт закрыла глаза и вздохнула:

— Избави нас, Господи, от любопытства юных и резвых. Рюн, зачем ты мне позвонил?

— Потому что вы работали с его отцом. Вы должны знать правду.

— Почему ты решил, что Эверетт тебе лжет?

— Не знаю.

— Как ты думаешь, я скажу тебе правду?

— Может быть.

— А если я скажу, что Эверетт не лгал?

— Ладно, однако...

— Снова «однако»! Вот заладил!

— Но есть еще сообщение!

Рюн вытащил телефон.

— «Передай маме: я в порядке. Отец в порядке», — прочла Колетта.

— Однако...

— Опять?

Принесли еще суши, свежий чай и комбучу для Рюна.

— Первый вопрос: зачем Эверетт прислал его мне, если сам появился на следующий день?

— А второй?

— Второй: когда я показал сообщение Эверетту, он сказал, что не посылал его. Затем сказал, что не помнит и вообще потерял телефон. Есть еще третий вопрос. И четвертый. Он всегда стеснялся заходить в душ, когда там кто-то есть, а теперь не стесняется. И у него все тело в странных шрамах, вроде линий, на руках и ногах. Я никогда таких не видел. И четвертое: с тех пор как он вернулся, я его не узнаю. Ведет себя, словно чужой, словно другой человек.

— Чего ты от меня хочешь, Рюн? — устало спросила Колетта.

— Я думал, вы знаете, что происходит.

— Ас чего ты взял, что можешь мне доверять? Видишь меня первый раз в жизни, соглашаешься пойти со мной в кафе. Ты ведь ничего про меня не знаешь, Рюн. Кто я, на кого работаю. А ведь я могу оказаться очень опасной. Могу похитить тебя, убить. Кто-нибудь знает, где ты?

Голос у Колетты стал грубым и резким, как тогда по телефону. Внезапно Рюн осознал, что всю жизнь прожил среди нормальных людей: добрых, честных, надежных, и поэтому самонадеянно решил, что и остальной мир таков.