Ана выпрямляется и смотрит на меня, будто хочет ещё, ждет нового указания, а я не могу оторвать взгляд от спермы, стекающей по её подбородку. Горячая сука. Снова. Мой фетиш.

— Хорошая девочка.

— Спасибо, сэр, — она радостно улыбается и облизывает свои губы, отчего член дергается, без перерыва готовый ко второму разу.

— Хочешь ещё?

— Да… Очень…

— Маленькая, ненасытная детка. Чуть позже.

Самый неправильный «синдром» в моей жизни. Я безгранично глупо потокаю собственным слабостям, прекрасно их осознавая. Будто сам влюбляюсь в эту хорошую девочку, которая лежит в моих ногах, а я поглаживаю её по волосам.

========== Часть 7 ==========

— Папочка, спаси нас, пожалуйста, — голос сына не дрожит, он даже не плачет, спокойно смотрит в камеру, будто прямо мне в душу.

Эти ублюдки разбили нос ребенку. Они били его.

— А если ты не веришь, что мы серьезно, то мы можем выслать тебе пальчик твоей симпатичной жёнушки. Какой хочешь, Грей? Хочешь безымянный, с колечком? — камера переключается на так же привязанную к стулу Анису, и один из ублюдков хватает её за руку, нанося ножом глубокую рану у пальца. Чуть сильнее надавить, и… Она визжит, на фоне визжит сын, «Мамочка! Не трогай её! Мама!», но резко замолкает и малыш, и сама Ани, плевав на себя, когда один из похитителей вырубает Лео.

— Двадцать миллионов долларов. Завтра. Адрес сообщим тебе позже. Или твоя семейка не стоит этих денег, Грей?

Моя семья стоила всех моих денег, но десять лет назад я просто не мог достать такую сумму за сутки, у меня её не было. Всё было в компании, в обороте.

Я просто не мог.

И он знал это.

***

Еле сдерживаю себя, чтобы не зарыдать в голос, когда просыпаюсь в своей постели в холодном поту и со свежими воспоминаниями, никак не выходящими из головы.

Блять, снова. Как и каждый год.

Десять лет прошло, а я до сих пор не могу отпустить. Не могу простить. Помню всё поминутно. И мне не легче, время нихера не лечит.

Сука.

— Я хочу, чтобы через пятнадцать минут ты ждала меня на коленях в игровой. В образе, — почти кричу на сонную Ану, которую пришлось растолкать, и выхожу из комнаты, напоследок бросая своё главное желание. — И побрейся, наконец. Бритва в ванной явно не для твоих вен.

Господи, как давно я не испытывал такой ярости.

— Сука! Я ненавижу тебя!

Портрет Анисы с моего стола летит в стену, рамка разбивается на миллион осколков, а грохот «отрезвляет» меня.

Моя Ани. Нельзя. Я люблю её.

— Я люблю. Я люблю тебя, прости, люблю! — режу руки, со второго раза хватая фото с пола, и стряхиваю с него остатки рамки. — Прости. Люблю. Люблю тебя, Ани, я так люблю тебя… — пальцами поглаживаю идеальную улыбку на фото и опускаю его на стол.

Гейл уберет. Мне нужно помыть руки от крови.

Немного успокоившись и остановив кровь, обработав мелкие ранки бактерицидным порошком, я иду в игровую, в комнату моего удовольствия.

Девушка сидит на коленях посреди комнаты, дышит спокойно и совсем не опасается меня.

— Аниса, — она поднимает на меня взгляд, смотрит с неестественной для моей жены нежностью, и я глубоко вдыхаю, ещё немного желая сдерживать эмоции. — Я, блять, ненавижу тебя. Ненавижу за всё, что ты сделала.

Это она виновата в смерти сына.

А я виноват в её гибели.

— Ненавижу тебя! — размахиваюсь и сильно бью её по лицу ладонью, отчего слёзы тут же выступают на милом личике любимой, а сама она отлетает на пол. — Кто ты такая, чтобы не слышать меня?! Ты моя! Моя жена, моя игрушка, ты моё всё!

Под руку попадаются розги, и я использую их по прямому назначению: хватаю Ани за волосы и толкаю к небольшой скамье для порки. Она визжит, как визжала на видео, а я лишь наказываю её. Наказываю за то, в чём она действительно виновата. Сука. До крови с лопаток, до гематом на заднице. Удар за ударом.

— Я люблю тебя, но ты заслуживаешь этого.

И меня бесит, что она не возражает мне.

— Ты разбила мне сердце, Аниса. Это твоя вина.

— Пожалуйста… — громкий плач супруги только возбуждает меня, а её «пожалуйста» звучит как призыв к побоям, будто она хочет ещё… И я даю ей это.

— Если ты так просишь!

Откидываю розги, с крючка снимаю флоггер, «сама нежность», и осторожно ласкаю кровоточащие лопатки кожаными концами. Ани возбуждающе стонет, и я со свистом ударяю её. Удар за ударом, по ранам, по спине, по красной, кровоточащей заднице.