– Всё, тебе пора. Пообещай мне, что сделаешь это!
– Хеймитч знал, что она сделает как надо, но решил, что убедится в этом не помешает. На что куратор только отвернулась, гневно фыркая.
– Эффи!

– Обещаю, - ответила она.

Она легко поцеловала ментора и шепнула ему на ухо: Только попробуй не вернуться, Эбернети! Я выпью весь твой бар.

Куратор медленно встала и направилась к выходу, пока Хеймитч, устало усмехаясь, пытался вернуть разбросанную мебель на место.

***

«Не спать всю ночь перед важным днём? Отлично Эффи»

Девушка подошла к окну: пустынные улицы, разбитые дороги, пасмурно, прохладно - подстать Жатве.

Как всегда, перед шоу, Эффи решилась на прогулку. Выйдя на порог дома, она поежилась от холодного ветра. Сегодня не так, как обычно. Сегодня хуже, намного хуже.

Шум моторов заставил её обернуться: по дороге мчались машины с миротворцами. Довольно много миротворцев для очередной Жатвы в каком-то 12-ом.

Вернувшись с прогулки, Эффи забилась в самый дальний уголок за сценой и сосредоточенно рассматривала суетящихся участников Жатвы. Каждый второй нервно перебирал руками сценарий, и, заикаясь, что-то орал на ухо соседу. Больше всех переживали гримёры. Складывалось впечатление, что именно они будут вытаскивать имена победителей, выступая вместо Тринкет. Эта мысль заставила Диву улыбнуться.

Наконец, девушку заметила женщина, по всей видимости её личный стилист, о существовании которого Эффи даже не знала. Она предложила ей кофе, пытаясь не закричать от напряжения, но так и не дождавшись ответа, быстро удалилась, выкрикивая: “через пять минут начинаем!”. Эффи спустилась к Китнисс и Питу:

– Всё будет хорошо, дорогие мои, – куратор ласково улыбнулась, поочередно обнимая своих трибутов. Её сердце разрывалось от одной только мысли, что им придётся снова страдать на Играх. Хеймитч выпил стакан очередного крепкого напитка и подошёл к Эффи.

– А меня обнять?
– он притянул её к себе, и прошептал что-то на счёт нелепости нового платья.

– Пора, - прервал идиллию один из миротворцев, уводя Тринкет на сцену.

***

– Здравствуйте, здравствуйте. Сегодня мы отмечаем семьдесят пятые голодные игры и третью квартальную бойню…

«Как будто они не знают», - пронеслось в голове девушки. Подойдя к стеклянной чаше, Эффи несколько раз убедилась в том, как глупо всё это смотрится. Достав одну единственную карточку, её бросило в жар. Тысячи глаз, полные ненависти, уставились на девушку, в надежде что та вот-вот загорится.

– Итак, первый трибут, - она выждала паузу даже не для интриги, а чтобы поглубже спрятать слёзы и всевозможные эмоции, что душили её, - Китнисс Эвердин, - голос предательски дрогнул, она уставилась на теперь уже участницу Игр. В её взгляде читалась фраза «Мне очень жаль».

– А сейчас мужчины, – быстро собравшись, куратор достала карточку с именем. Разворачивая бумажку в горле застрял ком, фальшивая улыбка сковывала движения губ. Этот день она будет проклинать с особой ненавистью. Шоу должно продолжаться. Сделав глубокий вздох, она шумно выдавила:

– Хеймитч Эбернети!

– Я доброволец! – резко выкрикнул Пит.

– Замечательно! – Тринкет растерялась, но представление нужно закончить, – Нам остаётся только… - недоговорив жители дистрикта подняли руки вверх, согнув два пальца. Эффи заметила мэра, который кивнул девушке в сторону приближающихся миротворцев.

– Но…- куратор окончательно потерялась в этом хаосе. Четверо миротворцев провели Эффи до поезда, объясняя что-то про новое правило…

***

Игры только начались, а работа уже кипела. Хеймитч, не теряя времени, пропадал целыми днями со спонсорами, и Эффи лишь изредка чувствовала прикосновение его руки, в знак поддержки. Она тоже встречалась со спонсорами, но ментор всё время опережал её на два шага. В конце концов, ей надоело объяснять, почему ментор не предупреждает её о том, что встречи уже состоялись, и она приняла решение наблюдать за Играми через экран телевизора.

Дни медленно тянулись, и каждый был похож на предыдущий. Эбернети исчез на три дня, никого не предупредив.

– Ещё немного, и я сойду с ума, - она закатила глаза и шумно выдохнула.
– Может отправиться к спонсорам?

Девушка взглянула на платье ядовито зелёного цвета и соответствующий ему парик, лежавший на тумбе рядом:

– Нет, сегодня, пожалуй, останусь здесь.

Надев простое голубое платье, она заплела волосы в пучок и нанесла лёгкий макияж.

– Сегодня всё равно никого нет дома, - хмыкнула она, рассматривая изображение в зеркале. Эффи ещё вчера решила, что у персонала должен быть внеплановый выходной.

Спустившись в главный зал и включив нужный канал телевизора, она отправилась на кухню за чаем.

На арене что-то происходило, Цезарь возмущённо выкрикивал недовольства, камеры хаотично показывали разных трибутов, находящихся в каком-то замешательстве. Наконец, всё застыло: крупный план на Китнисс, и вот стрела летит в купол. Две секунды покоя. Серые помехи резко сменили изображение на экране. Весь Капитолий взорвался криками и возмущениями. Эффи пребывала в шоке.

– Что она наделала… Где, чёрт возьми, Хеймитч?
– отвратительный свист чайника заполнил комнату, и она побежала его выключать. Кто-то отчаянно застучал в дверь, а через секунду эта же дверь с грохотом отлетела в сторону.