– Вот подонок, – прошипела она, глаза ее сузились в две маленькие горящие щелки. – Ладно, с ним потом разберусь. Сейчас надо проверить, соль это или нет.

– А как? – с любопытством спросил мальчик.

Алиса подошла к еще не до конца потухшему костру.

– Мы ее подожжем.

– Пожжешь соль? – он недоверчиво наклонил голову набок.

– А то, – девушка улыбнулась, взяла небольшую палочку и обмотала ее оторванным от «пончо» мальчика куском тряпки, после чего подожгла все это и поднесла к куску соли.

Тряпка горела неохотно и соль совсем не желала воспламеняться, но, в конце концов, химику удалось добиться своего – пламя вместо обычного оранжевого стал лимонно-желтым с редкими зелеными язычками.

– Ух, ты, круто, – протянул Никита, завороженно глядя на эксперимент.

– Чем это вы тут занимаетесь? – весело спросил, вышедший из леса Макс, сбрасывая с плеча тушу. – Пироманите?

– Наша «разведгруппа» нашла соль, я проверяла ее на пригодность в пищу, – как на докладе ответила Алиса.

– И как? – лейтенант игриво приподнял брови.

– Это действительно поваренная соль, с небольшой примесью меди, но это ерунда.

– Сгоняй к ним, скажи, чтобы взяли столько, сколько могут притащить и шли сюда, – перебил ее Максим.

– Хорошо… командир, – резво отозвался мальчишка и вприпрыжку помчался куда-то вверх по течению.

– Где Людмила? – строго спросил летчик.

– Она осталась в нашем новом месте для лагеря, мы нашли отличную поляну. К ней только добираться не очень удобно, либо через лес, либо перелазить через большой камень. Кого это вы поймали?

– Понятия не имею, но надеюсь, оно съедобно, – пожал плечами Макс. – Кстати, осмотри Андрея, эта тварь чем-то брызнула ему в лицо.

– Я не врач, что я там могу увидеть? – растерянно пролепетала девушка.

– Из нас троих только тебе приходилось иметь дело с химическими ожогами.

– Я не вижу на нем никаких признаков ожога, – Алиса подошла к Андрею и принялась внимательно изучать его лицо. – Тебе больно? – это она спросила уже у больного.

– Нет, я ничего такого не чувствую, – пожал плечами Андрей, химик осторожно провела пальцами по его щекам и подбородку, он улыбнулся и расправил плечи.

– Я не знаю, что это, – развела руками девушка. – Чем бы не была эта жидкость, похоже, для людей она вполне безвредна. Ты можешь описать мне ее?

– Кого? – Андрей нахмурился.

– Ну, жидкость!

– Холодная, пахнет странно как-то…

– Как странно? – терпеливо уточнила Алиса.

– Ну, не знаю. Сладковатый, странный такой запах, не могу его описать.

– Какого она была цвета?

– Прозрачная, бесцветная, – ответил Максим. – Кстати, что ж я раньше не додумался! – он хлопнул себя по лбу. – Внутри этой твари, наверняка, еще осталось немного… этого… вещества.

– Хорошая идея! – Алиса быстро подошла к туше и присела рядом.

– Железы были на шее, – сказал Макс, указывая пальцем место, где открывались «жабры».

– Дай мне нож.

Летчик поколебался секунду, а потом все-таки протянул девушке ножик. Она явно заученным движением открыла его и со всей силы воткнула в шею твари. Из раны потекла кровь, в нос Алисе ударил тяжелый сладковатый запах.

– Да это же гексан! – радостно воскликнула она и широко улыбнулась.

– Чего? – Макс растерянно уставился на нее.

– Это органическое соединение, насыщенный углеводород, имеет в своем составе шесть атомов углерода! – воодушевленно принялась рассказывать девушка. – Используется в реакциях синтеза и аналитической химии… не ожидала встретить его здесь.

– Ты нормально умеешь разговаривать?! – начал злится Максим.

– Гексан вообще жидкий, но очень быстро испаряется, поэтому Андрею и показалось, что жидкость холодная. На самом деле, гексан просто закипел, при попадании на кожу и испарился. Он безвреден, если его не пить, конечно. Ну, и глаза надо беречь.

– Я не умру? – спросил Андрей.

– Нет, с тобой все нормально. Если это, конечно, и правда гексан, – тихо добавила себе под нос Алиса и поднялась на ноги.

– Эта тварюка пыталась отравить этим Андрюху, значит, для местных животных этот гексан опасен, – принялся размышлять вслух Макс, задумчиво осматривая животное.

– Не думаю, что он их убивает, скорее всего, парализует, – заметила девушка. – У этих животных должна быть очень тонкая шкура или какие-то специфические органы чувств.