— Давайте на выход. — Один из охранников взял Котия за плечо, и тут же получил удар в челюсть. Завертелась драка, тут же полетели на пол скамьи, глиняная посуда, полезли и другие посетители выяснять отношения друг с другом. Про свенку-рабыню все как-то и забыли. Марк толкнул её к двери, крикнул по-свенски:

— Уходи отсюда… я догоню…

И сейчас же получил по затылку глиняной кружкой, аж искры из глаз посыпались, развернулся к обидчику, давая сдачи, дальше Рианн не смотрела. Вылетела на улицу и замерла у входа. Сердце стучало громко и быстро от пережитого. Что теперь делать? Без него в крепость её не пустят, уже темно, а стоять здесь ждать — опять накликать на себя беду?

О чём они разговаривали там, она не знала, ведь говорили между собой они по-своему, но то, что разговор касался её — ясно, как день. И что они привязались? Мало, что ли, других? Она никого не трогала, никому не мешала… И лицо горит от пощёчин этого, и во рту будто кровью пахнет, и на губах противно от этого поганого поцелуя. Что б вас всех…

И тут в раскрытые двери вывалился её хозяин, стирал кровь с разбитых губ и с брови, закричал, столкнувшись с Рианн:

— Ты чего здесь ждёшь? Я что тебе сказал?

Схватил её за руку и потащил за собой чуть ли ни бегом. Рианн еле поспевала за ним, а римлянин всё твердил ей:

— Я же сказал, чтобы ты убиралась отсюда! Чего стоять ждать? Ну что за…

Остановился вдруг и глянул на неё сверху, толкнул к стене дома и, взяв её лицо в ладони, принялся целовать всё: губы, подбородок, лоб, глаза, виски… Рианн растерялась, сжала пальцами запястья его рук, замотала головой, пытаясь вырваться из ладоней своего хозяина, убрать его руки от себя, но не получилось, и она зажмурилась от его поцелуев. Шептала:

— Что… что вы делаете? — Голос был хриплым, но центурион закрыл ей рот поцелуем. Рианн даже не успела отстраниться, и сейчас он настойчиво целовал её губы, аж дыхание перехватывало.

— Нет! — Она смогла вырваться и отвернулась, пряча в сторону лицо. Во рту опять ощущался вкус крови. Откуда? Это не её кровь! Это от него! Видно, ему досталось в драке, и теперь его кровь на её губах…

— Я хочу тебя… — прошептал центурион, прижимаясь к ней всем телом, вжимая в холодную стену спиной.

— Нет! — Свенка упёрлась ему в грудь ладонями, попыталась оттолкнуть от себя. — Не надо…

— Почему?

— Нас увидят… — первое, что нашлась ответить.

— Наплевать! — Он безрассудно склонял её к близости, ласкался лицом о лицо, упирался лбом в её лоб, хрипло дышал, возбуждённый пережитой дракой. Ему, в самом деле, было всё равно, кто их увидит посреди улицы, уже ночь, кто тут ходит? — Мне всё равно… — шептал ей в лицо. — Я не могу ждать… Я прямо сейчас взорвусь, ты понимаешь это?

Рианн наблюдала за ним снизу, при свете жилых домов, в лучах луны, она видела свежие ссадины на его лице. Он ведь подрался из-за неё… Всё тело дрожало, в груди звенело натянутой струной. Любопытство заставляло её заглянуть дальше ещё на один шаг. А что потом? Что будет дальше? Что-то затмевало рассудок, кричащий ей остановиться сейчас, не допускать этого шага. Но тело её дрожало в предвкушении каких-то знакомых ощущений, как во сне, как в том сне, когда она проснулась…

Рианн осторожно подняла руки и обняла центуриона за шею, медленно и аккуратно провела кончиками пальцев по короткостриженным волосам на затылке. Римлянин закрыл глаза от её прикосновений, наслаждаясь горячей смесью боли и удовольствия. Он так долго ждал этого все эти дни, пока она болела, а теперь она сама, сама ласкала его сейчас там, где пульсировала боль, да так здорово, так нежно. И он не выдержал…

Глухо застонав, уткнулся лицом в шею сразу под ухом, закусил зубами нежную кожу свенки, чувствуя, как бьётся под ней живая вена. О, это было здорово. Когда в последний раз он мог пережить оргазм только от прикосновений? Мальчишкой? Это было так давно…

Рианн сразу и не поняла, что случилось, а когда догадалась, боялась пошевелиться. Такое возможно? Как? Чтобы мужчина пережил подобное без женщины? А зачем тогда нужно это всё? Зачем мучить её, связывать, делать ей больно, если всё так просто? Он, оказывается, может всего добиться сам!

Что так повлияло на него? Драка? Боль? Что могло случиться?

Рианн сама боялась дышать, спугнуть это мимолётное состояние. Он пережил экстаз в её объятьях, и между ними были только поцелуи… Она почувствовала, как и у неё самой что-то задрожало приятно внизу живота, стало влажно, и голова закружилась, а в ногах появилась слабость. Это он так подействовал на неё, его беспомощность, его доверие, его слабость в её руках. И она поняла вдруг, что тоже хочет этого, что жаждет его прикосновений, хочет, чтобы его пальцы, его губы ласкали её везде, и там — тоже. Она вспомнила ещё раз свой сон, как хорошо, как приятно было в нём всё пережитое.