— Нет! Он не стал бы делать подобного! Зачем?

— Чтобы я не стала его невесткой и твоей женой… Он ненавидит меня… Он сильно меня ненавидит… Он уже был здесь три дня назад и проклинал меня, и желал мне смерти, и… и… Он ждёт, что местные парни убьют меня, или я умру с голода…

Гален молчал какое-то время, обдумывая услышанное, больше он не оспаривал её слов, верно, хорошо знал характер своего отца, и что от него можно было ждать.

— И кто? Кто был твоим хозяином?

— Тебе не понравится мой ответ.

— И всё же?

— Это был римский центурион…

— Что? Зачем он это сделал? Почему именно ему? Что, нельзя было сделать всё по-другому? Найти кого-нибудь другого?

— Это была его месть мне… Он этого хотел. Он желал, чтобы я попала именно в руки римских легионеров. Он привёл меня сразу именно к ним, в их… казармы… — Она с трудом подобрала нужное слово по-германски. — И он купил меня… И он был не самым лучшим хозяином…

— Он бил тебя? Он делал тебе больно?

Рианн усмехнулась с горечью.

— Гален, он был моим хозяином, он делал, что хотел. Это было его право…

— Надо было убить его, перерезать ему глотку, отравить, и уйти оттуда!

Рианн помолчала немного, да, это тоже в её жизни было…

— Легко всё у тебя… Ты — мужчина… Вы все воюете между собой, а страдают женщины, мы расхлёбываем это всё… Страдаем, и должны с этим жить…

— Почему ты тут? Ты сбежала?

— Он сам дал мне вольную по завещанию…

— Он умер?

— Его убили наши…

— Слава Тору!

— И, Гален, я думаю, ты должен знать, я верю, что ты не расскажешь никому здесь…

— Что?

— Я жду ребёнка от него… от римского центуриона…

— Нет…

— Поэтому ты лучше не ходи ко мне, если твой отец узнает, что ты был у меня, тебе непоздоровится, а меня он просто убьёт. Он ненавидит меня. Он сделает всё, чтобы свести меня со света… А тебе надо жить, жить нормальной жизнью. Ты должен жениться, найди себе девушку, такую, чтобы она устраивала твоего отца. И женись. Пусть она рожает тебе сыновей, люби её и своих детей, корми их своей зайчатиной, будь хозяином и защитником им, а не мне. Со мной всё кончено, Гален, твой отец прав, меня убьют наши же парни, или я сдохну с голода со своим ребёнком…

Ты это прекрасно знаешь. Уходи, пожалуйста, прошу тебя… Спасибо тебе за всё, но ты не сможешь мне помогать украдкой от своего отца. Это не выход. Я сама вернулась, и я знала, куда возвращаюсь. Это был мой выбор. Прости меня… Уходи. Видно, богам было так угодно, чтобы я не стала твоей женой… Смирись, пожалуйста…

— Рианн, — он попытался перебить её, чтобы вставить что-то своё, но свенка не дала ему сказать, толкнула ладонями в грудь.

— Уходи!

Молодой свен ахнул от её толчка и болезненно согнулся, закрывая грудь рукой. В темноте Рианн не сразу поняла, что произошло.

— Гален, что случилось? Что с тобой? Это я сделала тебе так больно? Что? Что это? Гален?

— Нет… не ты… всё нормально…

— Нормально? Что случилось?

Она хотела помочь ему, но что сделать, не знала.

— Это старая рана… Я ещё не вполне здоров…

— Ты ранен? Где? Когда? Гален?

— Две луны назад… Мы напали на римский отряд на севере, и там меня ранили… У меня всё будто обошлось. Я вернулся живой, по крайней мере, а… — Он не договорил, и Рианн это поняла:

— А? Кто не вернулся? Кто погиб?

— Берен… Это был его первый бой, отец хотел, чтобы он обязательно принял участие, чтобы убил кого-то из них и стал воином… Ему бы вручили копьё… — Рианн нахмурилась. Берен — это был младший брат Галена, он был сверстником Рианн, ему должно было стукнуть восемнадцать вёсен в этом году. Выходит, Крикс потащил его в бой, и римляне убили его там. Вспомнился тот случай с римским центурионом, когда его ранили, когда он рассказывал Диксу про свена-мальчишку, что ранил его в живот. А что, если это был Берен? И вот так вот он погиб? Нет! Римлянина ранили раньше…

— Отец ездил в святилище, ему нагадали, что он ещё жив, что римляне держут его в плену, и его ещё можно вернуть, если постараться…

— Как? — Рианн удивилась, впервые слыша об этом. По крайней мере, её хозяин-центурион ни разу не говорил об этом, что они где-то держут пленных свенов. Зачем им это?

— Он не говорил мне… Но отец загорелся… Он что-нибудь придумает. Ты же знаешь, какой он упрямый.

Да, она об этом знала и непонаслышке.

— Не знаю, не думаю, чтобы они там, в крепости, держали пленных. Кому нужен мальчишка? Что он может знать? Что он может рассказать им? Скорее всего, если он и жив, то его уже продали куда-нибудь подальше…