Мама снимает с обеих кастрюль крышки и подает их мне.

– Посмотри, сынок!

На каждой из них лежит бумажка с надписью: «Для Саши»…

19 сентября 1969 год.

Как экспонат в музее, сотрудники института, второй день осматривают мой живот. Это льстило вначале, но затем, устал отвечать на однообразные вопросы и терпеть их ковыряние в кишках.

Обед закончен. С мамой, убираем использованную посуду. Вновь посетители – чернявая с пронзительным взглядом средних лет доктор и мужчина с фотоаппаратом. Взяв поднос с тарелками, мама быстро покидает палату, а женщина подходит ближе и повелительным тоном, говорит:

– Ложись в постель. Нам необходимо сфотографировать дефект брюшной стенки и кишечник.

Моментально, в памяти возникли фотографии уродцев, увиденные мною, в медицинском журнале.

– Не хочу! Вы, эти снимки напечатаете в журнале.

Врач возмущена:

– Молодой человек, ты находишься в научно - исследовательском институте. Я, Багницкая Тамара Николаевна, работаю над докторской диссертацией, по теме связанной с твоим заболеванием. Фотографии нужны для моего научного труда и размешать снимки, ни в каком журнале, не собираюсь. Не капризничай! У нас мало времени.

– Все равно не дамся! Когда Александр Анатольевич, зашьет живот, приходите и фотографируйте– доктор резко разворачивается и выходит...

В палату, вместе с Тамарой Николаевной, входит Татьяна Александровна.

– Сашуля, что за причуды? Тамара Николаевна, вместе с Александром Анатольевичем, разрабатывают план предстоящей тебе операции – не сопротивляйся!

Сдаюсь - ложусь на кровать.

– Тамара Николаевна! Сделайте снимки только без моего лица.

Она примирительно:

– Мне ни лицо, а твой кишечник интересен.

Фотограф налаживает подсветку. Снимаю с живота пеленку - лицо закрываю ладонями. Звучат многочисленные щелчки фотоаппарата…

Во время тихого часа вновь зашла Татьяна Александровна.

– Наш «бунтовщик» успокоился?

Мама подставляет ей стул.

– Успокоился.

Отвожу в сторону взгляд.

– С таким животом «светиться», никому не захочется.

–  Саша, тебе же Тамара Николаевна, объяснила. Когда ушьют свищи и закроют дефект передней брюшной стенки, понадобятся слайды для сравнения. Может мне не надо говорить, но ты должен знать. Операция предстоит очень серьезная, можно сказать – уникальная, с непредсказуемым финалом. Любая помощь, со стороны сотрудников института - бесценна. Твоя задача, выполнять все наши рекомендации. Хорошо?

– Хорошо, Татьяна Александровна, понял Вас.

– Молодец, что понимаешь. Тебе повезло попасть именно в наше отделение. Александр Анатольевич, не боится рисковать. Во время войны, он - молодым хирургом, оперировал солдат с крайне сложными ранениями, а их было сотни. Затем, в нашем институте он ассистировал крупнейшему хирургу современности - Сергею Сергеевичу Юдину. После смерти Сергея Сергеевича, Александр Анатольевич является лучшим хирургом нашего лечебного учреждения.

Она поворачивается к рядом стоящей маме:

– Поверьте, случай вашего сына, особенный, ничего подобного, в институте им.Склифосовского не было.

Шевеля одними губами, мама чуть слышно говорит:

– В Саранске сказали, нам помочь невозможно. Никто и нигде. Кроме вас - надеяться не на кого.

– Не переживайте, Александр Анатольевич, если берется за что-то, то рассчитывает только на победу. Уверена, у Саши, все сложится удачно – смотрит на меня. – Озадачила тебя, Сашуля?

– Нет. Сам знаю, что вылечусь…

28 сентября 1969 год.

Воскресенье. У врачей выходной - никто не беспокоит. Мне захотелось сала, и мама пошла в магазин. Появилась возможность, прогуляться по территории института. Беспрепятственно покидаю отделение, спускаюсь по лестнице и выхожу во двор.

Прохладный осенний ветерок, задувает за нательную больничную рубашку. Приподняв воротник, сжимаю горловину пижамы. Справа от нашего корпуса находится одноэтажное барачного типа, с маленькими окнами здание внешне похожее на склад. Подошел поближе. Внутри за закрытой дверью, слышу тихое рычание и тявканье нескольких собак. Озадаченный услышанным, гуляю по аллеям небольшого сквера. По его периметру, расположены несколько различных по высоте и форме зданий. Центральная аллея заканчивается, и я оказываюсь перед величественным сооружением. В центре подковообразного здания, купол. Его венчает, покрытый позолотой, шар. Все это, я видел при свете фонарей, в ночь поступления в институт. Переборов робость, поднимаюсь по широкой гранитной лестнице к обрамленному колоннами, парадному входу. Открываю массивную, в два человеческих роста, дверь - оказываюсь в огромном зале. Никого. Гладкие, будто покрытые стеклом колоны, держат величественный купол, разрисованный библейскими сюжетами. Осмелев, под взглядами святых и летающих в вышине ангелов, шагаю по мраморному полу на противоположную сторону к выходу. Двери закрыты. Сквозь стекла, за кованым забором, вижу просторную площадь, по которой мчатся широким потоком машины. Догадываюсь, это и есть «Колхозная площадь», которая является частью «Садового кольца»…

Захожу в палату. Возвратившаяся мама, вытаскивает из авоськи купленные продукты:

– Ты где был?

– Знакомился с институтом Склифосовского. Мам, сходи в центральное здание, там так красиво!

– Сынок, мы с тобой не на экскурсию в Москву приехали – она кладет на тумбочку большой кусок жирного окорока: - Попросила продавщицу, кусочек пожирней. Она удивилась: «Такое впервые слышу, все обычно просят постное». Говорю ей: «Это нужно для лечения, сыну, он здесь в институте лежит», и она отвесила намного больше, чем я пробила в кассе.