От аппетитного вида, приятно пахнущего куска окорока «засосало» в желудке. С жадностью набрасываюсь на мягкий тающий во рту бутерброд.

– Мам, он такой вкусный, лучше домашнего сала.

– Мы дома просто солим, а окорок, надо готовить по специальному рецепту, в особых условиях.

– И вы с папкой, следующего поросенка приготовьте по такому же рецепту.

Улыбаясь, мама отрицательно машет головой.

– Мы его за месяц съедим, а соленого сала, на полгода хватает. Не переживай, съешь, еще куплю - лишь бы на пользу пошло…

30 сентября 1969 год.

После разговора с Татьяной Александровной, к каждому врачу отношусь с пониманием и уважением. Вновь пришла Тамара Николаевна, и с ней Александр Анатольевич с медсестрой.

«В отделении две молоденькие медсестры - обе симпатичные и обе Тани. Одна, что принимала при поступлении в отделение – брюнетка, а вторая, светлая – блондинка. Медперсонал и больные, зовут их - Таня черненькая и Таня беленькая».

Дежурит сегодня, Таня беленькая.

Медсестра подает докторам резиновые перчатки. Врачи поочередно засовывают свои пальцы в свищи, пытаются раздвинуть петли кишечника. Тошнотворная боль у меня вызывает стон, капельки холодного пота покрывают лоб.

Не обращая внимания на мои стенания, оба спорят. Александр Анатольевич, эмоционально:

– Тамара Николаевна! Все завершим одним разом. Ушьем свищи, затем затянем дефект живота шпагатами, кожа молодая и эластичная – выдержит.

Тамара Николаевна, старается быть спокойной.

– Рисковать, не советую. Лучше прооперировать в два этапа, - возможны рецидивы свищей. Больной истощен, кожа вокруг раны еще воспалена.

Заведующий настаивает:

– Со дня поступления, эрозии и отечность исчезли. За неделю, кожа придет в норму. У Саши, хороший аппетит. Благодаря усиленному питанию, парень набрал вес.

Она недоверчиво покачивает головой:

– Смотрите сами, я же остаюсь, при своем мнении.

Не сказав мне ни слова, доктора выходят. Обращаюсь к медсестре:

– Таня, через неделю мне назначена операция?

Она пожимает плечами.

– Вероятно. Нам врачи не докладывают. Боишься?

– Что ты говоришь? Я ее жду почти год – открываю прикрытую пеленкой рану: – Разве можно жить с этим?!

– Согласна. Всех удивляет, как ты живешь без брюшной стенки и свищами в кишечнике.

Вновь накрываю пеленкой рану. Через неделю, возможно, Александр Анатольевич, дырки зашьет.

Задвинув ногой плевашку под кровать, медсестра садится рядом на стул:

– За тебя, Саша, взялись серьезно, а Александр Анатольевич мог бы спасти, даже и А.С. Пушкина. Жаль, они во времени разошлись.

– Его же, Дантес ранил в живот.

– Да и пуля повредила кишечник. Прожил он, еще два дня. Получается, умер поэт, от перитонита.

– А у меня перитонит, возник после прооперированного аппендицита. Живот раздуло и кишки порвались сами – без пули. Но я же не умер?

– Организм твой оказался крепче, и медицина сейчас другая.

– Таня, ты такая умная!

– Не совсем умная, в этом году, поступала в медицинский институт недобрала баллов. На следующий год вновь попытаюсь. Хочу быть хирургом, как Александр Анатольевич.

– Хочешь, значит будешь. Обязательно поступишь. Тань, возле нашего корпуса барак, а в нем собаки. Они для медицинских опытов? Да?

– Да. Там один странный профессор Демихов Владимир Петрович экспериментирует. Пытается пересаживать органы от одной собаки к другой. Там живет собака с двумя головами, и они говорят: «Друг с другом дерутся за еду». Вроде бы даже пересаживает и сердце. К нему из-за границы врачи приезжают за опытом, но наше министерство здравоохранения его не поддерживает.

Заходит мама, в руках что-то завернутое в бумагу.

– Сидела в коридоре. Больные, стали расспрашивать про тебя, Саша. Я им, между прочим, сказала, что ты любишь жирный окорок, так они мне, вот, сколько понатаскали – разворачивает бумагу, там обрезки жира от окорока:– Я взяла. Они все равно жирное не едят.

– Мам! Врачи не сказали, но по разговору понял, через неделю мне сделают операцию.

– Сыночек, в Москву для этого и прилетели. Даст Бог, все пройдет благополучно.