– Елку, вот лучше, собери! Ребятишки наряжать ее будут! – пихнула она ногой коробку с пластиковой елью.

– Иду… – нехотя проворчал Иван, откладывая в сторонку недоделанную модель самолета – И – 16. – Только руки от клея вымою!

Он очень не любил этот момент – «всплывание» в реальности…

Испытав в очередной раз, чувство досады и разочарования где-то, в области солнечного сплетения, Иван, подхватив костыли, медленно встал.

С осторожностью поставив работу на полку, он заковылял по направлению к ванной комнате.

– Скажи кому, засмеют! – донеслось с кухни. – С твоим-то авторитетом, да в самолетики играть! Что, в жизни в них не наигрался?

Ивану в эти минуты всегда было неловко, как провинившемуся мальчишке. Он мысленно соглашался с женой, с тем, что для мужчин есть занятия и посерьезней, но когда в очередной раз подходил к своему стеллажу с моделями, чувствовал что душа, будто распахивается как безоблачное, голубое небо…

– Ладно, ладно, не шуми, последнюю модель доклею и все…

– У тебя каждый раз, да последний самолетик доклеивается! Иди уже, ужинать, летчик – налетчик! – снова донеслось с кухни.

Быстро вымыв руки, Иван вдруг задержался у зеркала.

Прямо ему в глаза смотрел Кораблев Иван Степанович.

Глубокий стальной взгляд с прищуром, будто смотрящий в прорезь прицела, жесткие морщинки в уголках рта и в межбровье, выразительные скулы и четко очерченный рот – командир эскадрильи штурмовиков Су – 25 «грач».

– Здравия желаю, товарищ майор! – сказал с усмешкой Иван, глядя в зеркало, и положил руку на свою седую голову. – Дожил уже до тридцати лет, а в игрушки играешь! Не стыдно тебе?

– Ну и где, ты, там? – снова донеслось с кухни.

– Уже иду…это ты там, а я здесь, – неловко пошутил Иван.

Он не умел шутить, был неразговорчив, никогда не принимал участия в кавардаке, который устраивали его сыновья, редко смеялся от души, всегда ощущая какую-то пустоту между собой и окружающим миром…

– Проголодались, сорванцы! – ласково глядя на прибежавших ребят, улыбнулась Светлана.

Иван сел за стол, прислонив костыли к стене.

Жена хлопотала у плиты.

«Хорошая она у меня…» – вдруг подумалось ему. – «Досталось ей в жизни. Выросла в детском доме, голодала, когда училась, все хозяйство я на нее свалил, да еще сам недавно прибыл из Афганистана «грузом – 300»…

Светлана поставила перед ним тарелку макарон по-флотски, тряхнув крупными черными кудрями.

Ивану всегда хотелось растормошить эти чудесные волосы и зарыться в них лицом, сказать много ласковых слов, но что-то его останавливало, какое-то внутреннее сопротивление, но при этом, на вопрос: «Ты любишь свою жену?», он без промедления ответил бы – «Да!»…

– Спасибо мама, мы уже поели!

– Прям, по-солдатски! Все по – батьке! – засмеялась Светлана.

Мишка с Егоркой выскочили из-за стола и помчались обратно в комнату.

– И я уже поел, спасибо, вкусно… – Иван неловко погладил жену по плечу.

– На здоровье… иди уже! – как-то вздрогнув, засуетилась Светлана. – Новый Год скоро, а елка еще не наряжена!

Иван кивнул и, подхватив костыли, двинулся в комнату.

Там около коробки с елкой скакали Мишка с Егоркой.

Глядя на них, Иван улыбнулся и его стальной взгляд потеплел.

– Что тут, у нас? – с этими словами он начал доставать и раскладывать на полу колючие еловые ветки.

Елочка быстро приобретала свой естественный вид.

Дети наперебой протягивали отцу еловые лапы с криком:

– Теперь моя очередь!

Нацепив елочную гирлянду, Иван поставил перед ними коробку с игрушками.

– Давайте-ка, наводите красоту!

– Папка, а ты? – в надежде спросил Егорка.

– Я здесь посижу…

От неловкого движения, желваки у него задвигались.

Ноги ныли практически постоянно. Иван привык к боли. Иногда он улавливал какое-то внутреннее чувство, очень похожее на физическую боль, и не понимал, откуда оно взялось, но это было с ним одним целым.

Иван привык к тяжелому в своей жизни и никогда никому не жаловался.

– Пап, посмотри, какая шишка блестящая!

– И сосулька тоненькая!

– И домик, как у Бабки Ежки!

– И попугайчик цветной!

– А это, что же? – остановился Мишка, разглядывая какой-то шарик. – Фу, какой старый, весь облупился! Нужно срочно его выбросить, чтоб вид не портил!

И он метнулся к кухне…

– Стой, Мишка! – Иван молниеносно перехватил руку сынишки. – Подожди…

Мишка встал как вкопанный и вопросительно посмотрел на отца.