Тетя Тоня обещала дать мне два выходных дня в самом конце августа, чтобы я смогла поехать на экскурсию или провести весь день на пляже.

«Хватит ли мне двух дней на то, ради чего я затеяла этот обмен? – размышляла я, – наверное, должно хватить.

Либо дуб есть, и я смогу хоть все возле него раскопать за один день, сказав любопытным прохожим, что планирую, например, похоронить там хомячка. Либо дуба нет, тогда и неделя была бы мне не нужна. А сейчас я все равно не могу туда поехать: сюда и обратно еду с тетей Тоней, среди дня не могу уйти из кафе и поехать на северную сторону. Вечером, когда освобождаюсь, уже непроглядная темень. Это не Петербург с белыми ночами.

Отведенные на загар десять минут прошли, я оделась и пошла обратно на работу.

Посетителей кафе тетя Тоня называла «гости». Мне нравилось такое определение: сразу становилось понятно, что каждый вошедший в «Tik Тоник» будет встречен вниманием и теплотой.

Ну и еще это определение, пожалуй, помогало мне психологически справляться с подчас подступающим раздражением, например, на выходки маленьких детей.

Бывало, что какой-то ребенок опрокидывал стакан с морсом на белую скатерть, которую я вчера стирала, утром отглаживала и буквально пять минут назад постелила на стол. В такие моменты я сжимала за спиной руки в кулаки, затем говорила себе: «Он – гость». А ведь гостям нужно все прощать и стараться, чтобы им было хорошо, несмотря ни на что.

Я подходила, улыбалась, говорила «ничего страшного» и стелила другую белоснежную скатерть, ласково глядя на «маленького ангелочка».

Доставляли неудобство и бегающие под ногами «ангелочки», когда я несла поднос с заказом. Отдельным искусством было не споткнуться, уронив на голову ребенка пять тарелок и стаканов, ласково, но настойчиво попросить его сесть так, чтобы это услышали родители и угомонили свое чадо.

Пожалуй, это были еще полезные навыки в мою копилку.

Чаевые мне оставляли хорошие, но брать их себе мне неловко, и я складывала купюры и монеты в одну из баночек в закутке перед кухней, где мы вешали нерабочую одежду.

На второй день перед наплывом посетителей я снова пошла позагорать. Я полежала десять минут на матрасе, регулярно переворачиваясь и опрыскиваясь водой из пульверизатора, потом встала, натянула платье, спустилась по лестнице на верхний этаж и пошла вниз. Проходя мимо лестничного окна на втором этаже, во дворе дома я увидела хозяина бара по соседству, Климова.

Рядом с ним стояла высокая яркая брюнетка лет тридцати в бардовом обтягивающем платье с открытыми плечами. Женщина то и дело пыталась обнять Климова за шею, но тот скидывал ее руки и что-то тихо, но резко говорил. Женщина отвечала таким тоном, как будто старалась в чем-то его убедить. Она снова подняла руки, чтобы обнять его, и на ее запястье я увидела татуировку. Из интереса я присмотрелась: татуировка была в виде изящно изогнувшейся черной пантеры.

Климов взял женщину за запястья, опустил ее руки вниз, развернулся и быстро пошел по направлению к своему бару.

Я отошла от окна, чтобы женщина случайно не увидела меня, наблюдающую за этой неприятной для нее ситуацией, немного постояла на лестнице и через полминуты снова стала спускаться.

Уже перед входом в кафе я увидела колоритную пару: полного мужчину в цветастой рубашке и худенькую женщину в ярком летнем платье. Они перешли дорогу, мужчина увидел «VIP-бар» Климова, и радостно было направился к нему, но женщина строго посмотрела на спутника и указала на «Tik Тоник». Мужчина вздохнул и направился в кафе.

Конец ознакомительного фрагмента.