– Фантастика! – произнесла Катя с нарочитой грубоватостью. – Вы меня закружили, как настоящий аргентинский мачо. Мне нужно отдышаться.

– Пожалуй, мне тоже, – признался Майкл, взяв ее под руку, и они вернулись туда, где оставили Дашу и генерала. Однако Даша стояла в гордом одиночестве.

– А где генерал? – спросил ее Майкл.

– Пошел стреляться, – невозмутимо ответила Даша. Катя выразительно посмотрела на сестру, но та недоуменно пожала плечами. В это время оркестр начал исполнять новый танец, и какой-то Дашин знакомый, подойдя к ним, ее пригласил.

«Уже забыла об Андрее, а он, наверное, грезит о ней», – подумалось Кате, смотревшей на кружащуюся в танце сестру. Но тут же тряхнула головой, будто отгоняя серьезные мысли. Ей было весело и легко. Следующий тур вальса они с Майклом не пропустили, а потом зазвенели мексиканские гитары, и на паркете стало свободнее, потому что на румбу и сальсу у публики уже не осталось сил. А у Кати с Майклом словно открылось второе дыхание, и они выдали два зажигательных круга и вновь под аплодисменты вернулись на место.

В перерыве между танцами распорядитель разыграл, наконец, фант жгучего брюнета. Заранее предупредив гостей, что он не брал уроков вокала, тот пошептался с дирижером, и грянули знакомые аккорды песни «Я люблю тебя до слез…». С первых же строчек столь любимой дамами песни все убедились, что по части вокала брюнет не лукавил. Он не очень старался попадать в ноты, но зато был словно живым воплощением Ромео, Хосе и Отелло в одном лице одновременно. Это был спектакль одного актера, который играл самого себя и делал это мастерски и великолепно! В финале песни он пал на колени перед своей дамой, осыпая ее лепестками, вырванными из ближайшей корзинки роз. Зал стонал от восторга и разразился бурей аплодисментов. Мужчина сдержанно поклонился, как заправский певец, указывая рукой на оркестр, и сел рядом со своей сияющей дамой.

– Какая экспрессия! – восхищенно сказала Катя.

– Ставлю сто против одного, это Кавказ! Точно, Кавказ! Наши на такое чувство просто не способны!

Тем временем распорядитель, поблагодарив обладателя второго фанта, объявил дефиле, и в зал под звуки музыки одна за другой стали выходить расфуфыренные модели.

– Разрешите предложить вам вина, – сказал Майкл, обращаясь к сестрам.

– Мне, пожалуйста, бургундского, – попросила Даша.

– Пожалуй, и мне, – согласилась с ней сестра. Оглядевшись в поисках официантов и не найдя таковых поблизости, Майкл направился в сторону бара. Почтительно кивнув улыбнувшимся ему по дороге двум пожилым дамам, он подошел к стойке и попросил вина. Взяв в руки по бокалу, он собрался уже вернуться назад, как вдруг кто-то резко задел его правый локоть, и бургундское мигом перешло из бокала на его ослепительно-белую до того рубашку. Толчок был настолько резким, что вино обрызгало не только его, но и проходящего мимо мужчину. Майкл с досадой посмотрел направо и увидел Деева, чьи смеющиеся глаза не оставляли и тени сомнения в том, что это произошло отнюдь не случайно.

– Эх, жалость-то какая, – нарочито огорченно сказал генерал. – Смокинг-то, небось, арендованный? Да-а-а, не повезло вам. Сегодня вам будет уже не до танцев. – Сказав это, Деев с деланым видом вздохнул и, довольный собой, обернулся к поприветствовавшей его пожилой паре.

Майкл почувствовал, как у него вскипели вены. С трудом сохраняя самообладание, он заставил себя подойти к бару, заменить бокал и вернуться к дамам.

– Что это с вами? – увидев его, всплеснула руками Катя.

– Да вот незадача, – улыбнувшись, развел руками Майкл. – Хотел угостить вас вином, но сам искупался в бургундском. И теперь вместо того, чтобы наслаждаться вашим обществом, должен откланяться, чтобы привести в порядок свой костюм, тем паче что у нас с Андреем скоро самолет в Пирей. Я могу быть уверен, что вы без приключений доберетесь до дома? – спросил он, обращаясь к сестрам.

– О да, конечно, – ответила Даша, – можете за нас не волноваться. Звонил папа, он приехал в Питер и обязательно за нами заедет. Меня больше волнует, что будете делать вы? Мы в своем городе.

– Поеду в отель, найду горничных, – выразительно оглядев свой костюм, ответил Майкл и, поцеловав дамам ручки, откланялся.

Выглядывая из-за чужих спин, Катя провожала его взглядом, пока это было возможно. «Если он обернется, то мы будем вместе», – почему-то решила она для себя. Но Майкл и не думал этого делать. С каждым шагом, что приближал его к дверям, ее сердце билось все сильнее, и ей казалось, что все это слышат. И когда оно было уже готово вот-вот выпрыгнуть из груди, чтобы догнать и заставить его обернуться, он вдруг обернулся сам и помахал им рукой. Обессиленная от пережитого, Катя прислонилась к стене и под удивленный взгляд Даши стала медленно сползать на пол…

А по ту сторону той же стены к выходу из ресторана размашистым шагом шел генерал Деев. Его душила злоба. Сорвав с себя бабочку и рванув ворот рубашки, да так что с треском слетели ни в чем не повинные пуговицы, он спросил:

– Кто такой этот чертов хлыщ, откуда он взялся?

– Скоро узнаем, – подобострастно забегая вперед то слева, то справа, ответил помощник.

– Скоро кошки родят, – рявкнул Деев, – чтобы завтра бумага была у меня на столе…

Выйдя из зала, Майкл поначалу хотел было поехать в отель, но решив хоть немного привести в порядок свою одежду, передумал и зашел в мужской туалет. Там, склонившись над одною из раковин, возился со своей рубашкой пострадавший вместе с ним человек.

– Бургундское? – кивнув на свою рубашку, спросил он Майкла.

– Бургундское, – ответил Майкл, лишь сейчас заметив, что это был тот, кто пел в зале песню.

– Хорошее вино, – вздохнул товарищ по несчастью, – не отмывается.

– Прошу прощения, что так получилось, – извинился Майкл, – могу я как-то компенсировать вам ущерб?

– Я же все видел, вы не виноваты, – успокоил его брюнет и тут же предложил: – Мыло хотите?

– Попробую, – неуверенно сказал Майкл и, смочив салфетку, стал с ожесточением тереть свою одежду. На протяжении какого-то времени в туалетной комнате было лишь слышно их тяжелое сопение. Первым сдался брюнет.