— Какой марш, ты о чем? — она выстрелила в него надсадной дробью смешка. — Я просто устала, Платон, и хочу в отель. Если у тебя на вечер… — Надя покосилась на девицу, которая переминалась с ноги на ногу в ожидании кавалера. — …планы… Короче, я в номер, геолокацию тебе скину.

— Надь, постой…

— И имей в виду, — перебила она и опустила руку Платона. — У нас сдвоенный номер, поэтому не вези свои «планы» ко мне за стенку.

— Да не собирался я ничего такого! — Платон мастерски изобразил оскорбленную невинность. — Это Виктория, наша альтистка. Мы концерт завтрашний обсуждали.

— Обсуждайте на здоровье, — медоточиво улыбнулась Надя. — В Вене полно недорогих гостиниц для обсуждений.

— Павленко! — не стерпел Платон и схватил ее за плечо. — Дай мне пару минут, я попрощаюсь с Викторией, мы вместе поужинаем и поедем в отель. Хорошо?

— Прекрасно, — кивнула Надя, но вовсе не потому, что в очередной раз пошла на уступку.

Ей надо было только, чтобы Платон отпустил ее плечо и отвлекся на свою Викторию. И едва он вернулся к альтистке, как Надя пулей вылетела из филармонии, обогнула здание и заказала такси. Всякому терпению приходит конец, даже тому, которое кажется безграничным.

И усаживаясь в машину с шашками, Надя уже лелеяла новый план. Приедет в Москву, заявится к шефу и попросит нового клиента. Раньше никто бы к ее просьбам не прислушался, но ведь раньше ее подопечный и не выступал в залах такого уровня! Любой другой агент был бы счастлив заполучить кого-то вроде Платона, а Надя… Что ж, она заработала себе репутацию, показала себя в работе безупречно. И шеф не захочет терять подобного сотрудника. Пусть он даст ей вместо Платона двух или даже трех новых клиентов, — Надю уже ничего не пугало. Она готова была пешком обойти все престижные и не очень музыкальные конкурсы, отыскать десяток перспективных исполнителей, лишь бы не связываться больше с эгоистичными бабниками. Платон ошибся: она вышагивала не марш. Она отбивала чечетку, потому что, наконец, твердо решила начать новую жизнь.

Едва зайдя в номер и сбросив туфли, Надя выслала Платону адрес отеля и метку на карте, потом занырнула под душ, завернулась в белый отельный халат и откупорила свою награду. Шампанское приветственно зашипело, суля избавление от проблем.

Бокал, другой, горсть винограда, еще бокал… Вечер становился прекрасным, и даже отсутствие Платона Надю уже не волновало. Правда, когда в бутылке оставалось немногим меньше половины, Надя вспомнила, что не успела еще разобрать чемоданы. Перед завтрашним концертом ее платье и костюм Платона должны были отвисеться. В идеале было еще их прогладить или сдать в химчистку, но Наде надоели скучные правила.

Она вспомнила, что видела как-то в интернете забавный лайфхак: вместо того, чтобы мучиться с утюгом, достаточно просто повесить одежду на вешалке в ванную, принять душ погорячее — и через пять минут на вещах не останется ни единой складочки.

Пузырьки шампанского заговорщически щекотали Надю изнутри, призывая к экспериментам. Включив погромче Штрауса, — а кого еще слушать в Вене? — Надя, вальсируя по комнате с бокалом шампанского, открыла чемоданы, изящно нацепила концертные наряды на вешалки и протанцевала в ванную. Соседям снизу несказанно повезло: мягкий ворс ковра глушил ее звонкие ступни.

Под чарующие аккорды «Венского вальса» Надя представляла себя обворожительной юной дебютанткой на королевском балу. Заткнула ванну, включила горячую воду и вылила целый пузырек гостиничного геля для душа. Затем налила себе еще шампанского и приспустила с плеч халат, чтобы он напоминал платье, кокетливо повела плечом перед зеркалом.

— О, мадмуазель, — проворковала она своему отражению. — Вы не окажете мне честь?.. Право, ваша красота ослепительна! — и тут же с ложным смущением опустила ресницы. — Ах, вы мне льстите… Я бы с радостью потанцевала с вами, но меня сопровождает господин Барабаш.

Воображаемого ухажера это, судя по всему, нисколько не смутило.

— И где он? — проговорил он низким Надиным голосом. — Если он настолько глуп, чтобы оставить такой бриллиант без присмотра…

Сбросив халат на пол, Надя повела плечом и сделала большой глоток.

— Ну, если вы настаиваете… — и шагнула в пенную воду.

Прикрыв глаза, она мысленно закружилась в танце с прекрасным голубоглазым юношей. Надина фантазия не знала границ: на всем балу не оказалось пары грациознее, гости расступились, в восхищении наблюдая за неизвестной красоткой.

— Кто она? Вы знаете ее? — шептались они.

А Надя украдкой искала в толпе Платона. Его не было ни среди гостей, ни среди слуг. И лишь когда заиграл «Голубой Дунай», Надя разглядела, наконец его на задворках оркестра: бедолага потел за своей виолончелью и с тоской поглядывал на Надю и ее галантного спутника.

— Ну вот… — услышала Надя его вздох отчего-то прямо у себя над ухом. — Приплыли…

— Ах так?! — разозлилась она. — Знаешь, что!.. — и выложила Платону все, что думала.