– Мама бы хотела, чтобы ты рос в социуме. Бегал с пацанами по макдональдсам и киношкам, целовался с какой-нибудь Леночкой или Олечкой с соседней парты! Она бы не желала тебе навечно скрываться от людей.

– Ты знаешь, – отвернулся Миша. Воспоминания отца о матери вгоняли его в ужас. Сам он пытался не вспоминать ее, – это я виноват в том, что она пропала.

– Не говори так. – Вадим обогнул сына, разворачивая его к себе, – ты был ребенком! И не умел контролировать свои силы. – Он медлил, – ты молчишь до сих пор и не сознаешься ни мне ни Слакве, что это была за «Вика», которую ты постоянно звал. Ты решил скрыть информацию о ней, ведь так?

– Я ничего не могу вспомнить про нее… Это правда. Обрывки, куски ощущений, не помню, что она значила для меня! Вика стерла мне память. И она еще объявится, отец.

– Что?

– Конечно, объявится! Думаешь, она оставит меня в покое? Я только и делаю здесь, что тренируюсь блокировать. Блокировать сон, блокировать мысли, блокировать мечты. Я скоро заблокирую способность дышать, чихать и моргать! И ты хочешь, чтобы я снова оказался рядом с тобой? Надолго ли отец? До очередного моего приступа со стеклянными глазами!?

– Вика уже получила, что хотела. Разрушила нашу семью! Я один. Ты заперт. Мать пропала, скорее всего умерла. Если она выбрала нас, чтобы издеваться, то добилась чего желала.

– Я поеду с тобой, отец, но только если ты признаешься!

– Признаюсь, но в чем?

– Вы что-то сделали, да? Причинили кому-то боль? Вике или той, что прикидывается ею? Ты должен мне все рассказать, чтобы я был готов, появись она снова!

– Но мы с твоей мамой не причиняли никому зла! Нонсенс! Она даже шубу не хотела, чтобы я дарил! Жалела зверушек. А на новый год ни разу у нас не было спиленной елки.

– Это не случайный выбор… Кем бы не была Вика, она чего-то добивается! Что если ты тоже забыл? – Миша сел на свою кровать, накинув на голову капюшон, – если ты мне доверяешь, сядь рядом.

– Зачем?..

– Если я отключу тебя прямо сейчас, ударишься головой, расшибешься еще. А на кровати отрубиться мягче.

– Ты хочешь влезть мне в голову?

– Блокировать я умею, но и кое-что другое тоже.

Вадим сомневался, стоит ли ему ворошить былое? А, вдруг, и правда они с Галиной совершили страшный грех… за что и расплачиваются…

– Хорошо! Делай сын! – согласился он, запирая дверь комнаты на ключ, – делай, что считаешь нужным! Сегодня мне предложили оформить свидетельство о смерти на маму. От того, что ты увидишь зависит это решение! – Он сел на кушетку, заметив лишь карие глаза сына, которые становились все темнее и темнее. Тот даже не коснулся отца, лишь смотрел, отправляя его в страну Морфея. Миша тут же и сам последовал за ним. Как во всех своих выходах в астрал, он плавно коснулся ногами все той же комнаты, где они были с отцом. Выглядела она теперь сотканной из плотного серого дыма. Ноги Миши утопали в нежной серой дымке по колено. Серый цвет был единственным оттенком всего, что окружало Мишу. Даже его отец был проекцией здесь. Только сомнологи не менялись, прибывая внутри. Они управляли астралами, создавали их, а потому отражались в ней такими, какими были в жизни. Как минимум «цветными».

Стоило Мише войти в дымку, и его окликнул голос старой знакомой Киры Берестовой, с которой Миша познакомился несколько лет назад, путешествуя по астралам. Он выбирал головы наугад, желая найти тех, кто занят чем-то интересным. Внедряясь в их явь, превращал объект в ходячего лунатика. Так Миша изучал планету. Он прогуливался по великой китайской стене, опускался под воду в батискафах Мир, ночевал в гранд каньоне. Однажды, ему выпал шанс забраться в сны космонавта, но неожиданно Миша оказался выбит из сна вон! Он чуть не проснулся от неожиданности, удерживая себя в сером мире тумана и дыма.

– Ты кто? – уставился он на курносую конопатую девочку, что вышибла его из такой интересной головы.

– Это мой космонавт! Поищи себе другого! – ответила ему дерзкая девочка. Лицо ее было в веснушках, а длинные каштановые волосы убраны в высокую прическу а-ла мадам Помпадур.

– Откуда ты взялась только?.. Из позапрошлого века? – на ней было длинное золотистое платье в рюшах, белые колготки и смешные золотые туфли на толстом каблуке. Просто копия девочки с картины «Менины». Только повыше.

Девочка рассматривала Мишу. Она и сама раньше не натыкалась на другого астральщика. – Меня зовут Кира Берестова, мне шесть! А тебя? Погоди, я сама все узнаю из твоей головы, не подсказывай!

– Я и так во сне! Ты усыпишь меня прямо здесь? – но он не договорил, как рухнул в клубящуюся у ног дымку. Очнулся он, только когда ему позволила Кира. Она сидела рядом и гладила его по спине, – мне жаль, Миша. Жаль твою маму.

– А, что?.. – не понял он, как это у девчонки получилось усыпить его в собственном сне!?