На бегу натягивая кроссовки, Вадим жал кнопку открытия домофонной двери, но та не срабатывала. – Что ж за день такой! – Он поспешил к лифтам, прыгая на одной ноге в кроссовке, думая встретить Катю внизу, но та уже появилась на лестничной клетке, – доброе утро, я Катя! – широко улыбалась тоненькая брюнетка с длинным черным хвостом волос на макушке, – все в порядке? – уточнила она, уставившись на расстроенного и запыхавшегося Вадима. На его майке она заметила капли свежей крови.

– Да… да, конечно, проходите! Мы просто спешим очень! Уже убегаем! Я и Галя… нам нужно бежать!

В квартире стояла тишина. Катя вошла в холл, а Вадим скрылся на кухне. Няня озиралась по сторонам, – а где Мишутка? – снимала она туфли и переобувалась в захваченные с собой тапочки, как сделала перед собеседованием, чем очень обрадовала Галю. Внимательная к мелочам и чужому быту женщина. Даже свои тапочки захватила.

– В детской! Проходите! – крикнул с кухни Вадим, – мы с Галиной отъедем ненадолго, а вы располагайтесь! Делайте, что нужно! Если что звоните, там на холодильнике все наши телефоны! – Катя проследовала за Вадимом на кухню. Ее взгляд задержался на размазанной красной полоски у основания металлической дверцы посудомойки. Она поспешила отвезти взгляд, пока не заметил Вадим. Мало ли… люди курицу разделывали или просто сок от мяса? Это же посудомойка, а не циркулярная пила! Из ванной подала голос Галина, попросив мужа принести ей обувь и шапку. Катя удивилась, ведь на улице в конце сентября устаканилась теплая погода бабьего лета до плюс восемнадцати.

– Катя, здравствуйте… Я позже вам позвоню!

Няня уставилась на Галину и ее бледное бескровное лицо, – хорошо… – «Что же у них тут случилось?» – …Я пойду к Мише в детскую, звоните. – Она скрылась за дверью. Вадим и Галя прислушивались, переглядываясь, но из-за дверей не донеслось ни звука. По крайней мере устрашающего. Миша не плакал и не кричал, не звал никакую Вику.

– Идем, – потянула Галина мужа прочь из дома.

Именно тогда, в то утро понедельника, впервые оставив сына с няней, Галя произнесла те самые пугающие слова, – Вадим, наш сын!.. Послушай меня очень внимательно! Он не нормальный ребенок. Не пробел нормальный! Понимаешь!? Нам нужна помощь, пока все не зашло слишком далеко! – они спускались в лифте на первый этаж.

– Помощь? Какая? Экзорциста что-ли? У него кризис трех лет! Ты же мать!! Ты должна знать о таком!! Не дьявола же нам из него выколачивать подожжённым веником полыни!!

– Мать!? Да, я мать! А ты отец! Я с ним сутки напролет! И я люблю его! Но теперь еще и… боюсь… Я боюсь собственного сына! Он становится сильнее физически. Он говорит о вещах, которых нет! С кем-то… играет по ночам..! Зовет эту Вику… Он сказал мне, чтобы я боялась какой-то «серой дымки»…

– Какой еще дымки?

– Я ничего не нашла об этом! Искала в интернете ничего кроме костров, названия тканей или краски не выпадает. Но когда он становится другим, его глаза чернеют! Иногда они неподвижные и окоченевшие, как стекло. А сегодня… Еще немного, и я бы убилась на смерть!..

– Это был несчастный случай! Меньше ему телевизор позволяй смотреть. Следи за ним! С ума сошла, бояться своего трехлетку!? – Вадим резко тормознул перед машиной и их обоих швырнуло вперед. – Что б тебя! – ударил он руками об руль. Из глаз Галины потекли слезы, – ты это видел!? – она закатала рукава своего тренча, демонстрируя бордовые борозды вокруг запястий.

– Что это? Кто тебя так?.. – Он прикоснулся пальцами к глубоким коричневым пролежням.

– От колготок, которыми я приковываю себя к батареям ночью! Чтобы не… Вдруг, это я ходила с ним по ночам? Вдруг, это я открыла ящики с фотографиями, а потом играла с ним кидаясь мукой на кухне! Только я этого не помню…

– Знаешь, что, Галя, – помедлил Вадим, но все-таки произнес, – если наш сын и слетает с катушек, то это у вас семейное… Как твоя мать, она ведь тоже отличалась… Пол жизни по ночам проревела над какой-то коробкой…

– Замолчи! Ты ничего не знаешь про мою маму! И не смей вспоминать ту коробку! Я ее уничтожила!!! Её больше нет….

– Ты опять мне ничего не расскажешь!? Может, все-таки зря уничтожила? – машину швыряло по сторонам на неаккуратных маневрах Вадима. Держась за ручку над головой, Галя не могла дождаться какого-нибудь красного светофора. – Абонемент к психиатрам пора брать! Тариф семейный…! Сезонная скидка за опт!

– Я тебя ненавижу!!! – Она рванула дверную ручку и побежала прочь. Муж пытался удержать ее, но Галя вырвалась. Вадим сигналил и что-то кричал, но она не обернулась. Уворачиваясь от гудящих машин, она добежала до пешеходки и, скрываясь в толпе, нырнула в подземный переход метро.

Добравшись до травм-пункта врачи первым делом спросили у гражданки Буряковой, не стоит ли им вызвать полицию и составить акт избиения? Травмы Гали походили на следствие домашнего насилия. И в тот момент Галине очень хотелось оклеветать своего благоверного. Но она не может вот так все потерять… Трудный ребенок, но, если еще и Вадим уйдет… что у нее останется? Батарея и колготки вокруг запястья?

– Я просто упала спиной, а в лоб меня стукнул ребенок… случайно.

– И чем же, скалкой? С размаха?

– Телефонной трубкой… кажется. – Придумывала она на ходу.

– Да? А вашему ребенку восемнадцать? Если бы он попал вам в глаз, вы бы ослепли на левый. Удар неимоверно сильный. Так малыши не дерутся.

– Можете проверить в паспорте. У меня только трехлетка. Мы поругались с мужем, стали отталкивать друг друга. Ребенок был у него на руках. Просто несчастный случай, стечение обстоятельств. А потом я ненадолго потеряла ориентацию, оступилась и упала на дверцу посудомойки.