— Ну… по-разному, но, в общем, я даже жив.

— А она?

— Тоже. Что случилось и в каком масштабе?

— Все плохо, босс, — вздохнул он устало, — нам дали отворот в министерстве. Не хотят пока подписывать контракт. По нашим данным, сегодня они заседали с генеральным «Голд Софта».

Я молчал, щурясь в темноту. Странно, но ярости не было. Я просчитывал в голове варианты действий — хладнокровно, быстро, четко.

— Плевать, Стас. Уйдем в Швейцарию. Нам же лучше.

— Ты серьезно?! — изумленно выдохнул он.

— Серьезно.

— Ничего себе новости…

Я усмехнулся. Сложно было представить, как Стас сейчас рад. Нет, он никогда не жаловался, рвал жилы вместе со мной, делал то, во что верил я. А я верил в свою землю… Но земля не виновата, что по ней ходят выродки. Ну не будут работать на моем обеспечении, так будут на другом, таком же… почти…

Единственное, в чем я считал нужным разобраться — это как мне устроили медовый месяц аккурат в те дни, когда решалась судьба контракта. А еще надо было как-то согласовать с Карельским, но это тоже обсуждаемо.

Стас отправился осознавать новую политику, а я уже набирал следующий номер. Тут уж быстрого ответа ждать не пришлось. Эта тварь меня боялась во всех ипостасях. Даже уезжала на противоположный край земли на оборот, чтобы не достал. Но, наконец, трубку взяли:

— Чем обязан, Глеб Сергеевич? — хамовато проворковал Леня.

Леонил Варламов — генеральный директор «Голд Софт» и по совместительству на редкость мерзкая тварь. Казалось, у него давно не было другой цели, кроме как перекатываться свои плешивым тельцем мне поперек дороги.

— Поздравить тебя хотел. Слышал, ты таки влез между мной и министерством?

Леня рассмеялся в трубку:

— Влез? Нет. Они меня сами позвали. Жаловались на монополиста с нереально задранными ценами на софт…

Я скрипнул зубами. «Нереально задранная» цена едва ли покрывала расходы на выпуск этого обеспечения. Да, дорого, потому что над ним работали лучшие умы мира. И сделать цену конкурентной я мог, только урезав все доходы, заработав на зарплату своим работникам.

— Ну-ну, — усмехнулся. — Леня, мне самому поперек эта сделка. Я почти ничего не заработаю, если только не наделаю продуктов из говна и палок, как ты…

— А ты проверь сначала, Глеб, — моментально оскалился в трубку конкурент. — С чего бы это моему продукту отличаться от твоего, если он одинаковый?

Я широко оскалился — надавить на его вечное чувство неполноценности было просто.

— Откуда, Лень? Я вел разработки пять лет, — делано отмахивался я.

— Ну и что, Глеб? Твои разработки разве сверхсекретны? Других умных не нашлось, думаешь?

— Наверное, нашлись… да, Леня? Не ты, нет… Но кто-то слил тебе результат.

Он ненадолго замолчал.

— Знаешь, Глеб, ты настолько запугал людей своим авторитетом, что мне странно слышать от тебя такое предположение…

Только я слышал ложь в каждом его слове. Недостаточно, видимо, запугал и не всех.

— Я могу тебе слить детали сделки.

— Что?

— Мне нужно соскочить с этого контракта. Если тебе предложат тендер, я помогу выиграть. А тебе его предложат.

— Я и так его выиграю…

— Не так все просто. Проектирование монтажных работ без обследования ты не успеешь сделать, а им до конца недели нужно подписать контракт. Ты влупишь наугад и потеряешь кучу бабла, потому что будешь делать монтаж потом за свои деньги.

— Что тебе нужно? — напряженно процедил конкурент.

— Я тебе лично расскажу…

Я бил по всем его слабостям разом — трусости, жадности и тщеславию.

— Ладно, Глеб, через час у меня в «Черном пауке».

— Через два. — И я отбил звонок.

До приезда пацанов я просидел в спальне на кровати, глядя на спящую девушку. Зашел просто переодеться… и залип. Нет, ничего в ней не было необычного. Но оказалось достаточным, чтобы перевернуть мой мир. События последних дней взорвали миры обоих, и мы только доламывали обломки, не оглядываясь, защищая то, что осталось… Даша по какой-то причине не только умела лечить, но и лечиться — физически и душевно. От моей метки не осталось и следа, а сама она за ужином была настолько непривычно другая, что я даже немного не узнавал ее. Ведьма освоилась в новой ситуации, приняла ее форму… или просто не могла больше бояться и нервничать — потрясений на ее долю выпало немало. А сколько еще предстоит?

А я все думал о том, что мне ее подослали. Выбрали каким-то образом, подставили, бросили в смертельную ловушку, ведь первая встреча могла закончиться чем годно. И я все не мог понять, что чувствую в большей степени. Злость? Хочу оторвать головы шутникам? Пожалуй. Девочка могла пострадать. Да и я был на волосок от смерти… Кто бы это ни сделал, он знал, что бывает за отказ от таких отношений. А еще он был на несколько шагов впереди всех этих ведов, утверждающих, что подобное невозможно. Вот только меня едва не убили чужими руками. За такое хотелось не просто голову оторвать, а заставить мучиться…