— У меня-то тяжелый характер?! — взвинтилась неожиданно.

— А то, — и я сжал зубы, готовый снова показывать росомахе место, но Даша лишь засопела обиженно и попыталась слезть, только я не пустил: — Сидеть.

— Мерзкий характер, — перекривлялась она, и я усмехнулся.

Мы посидели немного в тишине ночи, которая лишний раз доказывала — наши проблемы только наши, мирозданию плевать. В мире тихо, спокойно… по крайней мере на каком-то расстоянии от дома. Потихоньку эта тишина просочилась между нами, впиталась в поры, вдохнулась с воздухом… Я больше не боялся за нее — ведьма снова пришла в себя, и теперь сидела, нахохлившись в моих руках, будто ожидая, когда выпущу.

С губ сам собой сорвался смешок — я приручал ее, будто она была диким животным. И будто и правда была нужна. Хотя… она и была. Незаметно внутри все перестроилось, приняло ход событий, ведьму с ее росомахой, и теперь я всерьез планировал другую взрослую жизнь, полную ответственности. Поэтому отказаться от сделки с департаментом экологии стало легко — цели поменялись. И главная из них теперь зависела от меня гораздо больше, чем думала. То, что думала она лихорадочно и бодро, было видно по тому, как кусает губы и буравит взглядом мою грудь.

— Что ты говорил про зверя? — «закипела» она, наконец.

Я тяжело вздохнул:

— Ты ревнуешь, — и усмехнулся, глядя ей в глаза.

— Я?!

— Ты — новая, — тихо произнес. — Дикая, бешеная, собственница…

Она округляла глаза все больше, и вдруг неожиданно прищурилась:

— А где тебя носило? — снова вступила в права росомаха, только чуть осторожнее, с оглядкой. — Я чувствую сигаретную вонь и какой-то дешевый парфюм, что мне думать? Мы ничего не должны друг другу, Глеб, но спать со мной на десерт между основными блюдами я не позволю! Понятно? Если ты ездил «расслабляться», то меня, пожалуйста, больше не трогай!

Я скалился все шире — ничего не мог поделать. Здесь уже не шло речи о ревности — Даша включила примитивную женскую обиду, перед которой даже зверь не нашелся, что тявкнуть, но все равно было смешно. Ее, конечно, моя реакция разозлила еще больше — она дернулась, но тут же оказалась притянутой обратно за шею:

— Если бы я кого-то трахал, — прошептал ей в губы, — ты бы чувствовала…

— Фу, — сморщила она носик. Но не успел я расслабиться, вернула в тонус — Не заговаривай мне зубы! О каком звере ты говорил?

— Ты себя иногда ведешь дерзко и откровенно нарываешься, потому что у ведьм в твоей ситуации появляется свой зверь. А еще голодная ты чаще обычного тоже поэтому — росомахи прожорливы.

— Росомаха? — и Даша тяжело сглотнула.

— Говорю же, жуть с хвостом, а не зверь, — поморщился я.

— С чего это? — напыжилась она, но резко сдулась: — Глеб, что за… — и вымученно на меня посмотрела. — Я все же сойду с ума, да? Я не узнаю себя!

— Воспринимай это так, будто ты прошла тренинг «Самая обаятельная и привлекательная», или какие там сейчас в моде?

— Какой ты древний, — мученически усмехнулась ведьма.

— Неважно. Это все — ты. Просто после апгрейда.

— И весь этот апгрейд благодаря тебе, — поморщилась она.

— Нет, Даша — тебе.

— Мне страшно, — обняла она себя руками.

Я посмотрел на нее с пару секунд, протянул руку и толкнул себе на грудь:

— Ничего нет в этом страшного. Просто зверек твой наглый до идиотизма, нужно держать его в руках…

— Как его держать? Откуда ты вообще взял? Я что, в зверька превращаюсь и не помню?! — начала новый виток истерии Даша.

— Ни в кого ты не превращаешься. Люди становятся циничными, злыми, беспринципными… а ты… стала смелой, дерзкой, ревнивой и… голодной. Почти всегда. Ничего страшного. А зверя я твоего чувствую и иногда вижу во сне… — Не стал говорить, что вижу его и наяву, потому что этого не объяснить. Я его вижу не глазами, а, скорее, чувствую.

Она помолчала, глядя на меня жалобным взглядом:

— Давай все-таки свозим меня в больничку и проверим голову, а?

— Завтра ты проснешься и свыкнешься и с этими новыми чертами характера, — поднялся я вместе с ней, поудобнее перехватил под попку и понес в дом. — С когтями же свыклась…

— Какие еще сюрпризы будут, Глеб? — жалобно проскулила Даша, укладываясь у меня на плече. — Когда это все кончится?

— Да, в общем, почти никаких уже не будет, — шагнул на лестницу.

— У меня между лопаток болит… За что ты меня так?

— Это моя метка, — уложил ее на кровать. — Сейчас принесу аптечку.

— Не уноси уже, — прошептала она с тяжелым выдохом. А когда я вернулся — ведьма уже спала. Только промычала что-то несвязное, когда промокнул метку и заклеил пластырем. Раздеваться и раздевать не было сил — сгреб ее в объятья и натянул одеяло.