Пожалуйста, услышь меня.

Мой любимый, молю, откройся мне, мы все преодолеем вместе…

Я молилась.

— Мне… — Алан заговорил нерешительно, словно сомневался, но затем он поднялся с места и сделал это как-то дёргано, резко. — Я должен идти.

– Куда? — Я вскинула голову, удерживая одеяло, в которое меня закутали и которое служило мне единственной одеждой на данный момент. Все тело отозвалось болью, но я не обратила на это внимание. Все было неважно. Только решение Алана имело значение.

— Я не вернусь сегодня.

— В каком смысле? — Я сглотнула и мое сердце сжалось в дурном предчувствии. Оно подсказывало, что все самое страшное у меня еще впереди, что Алан не даст передышки, что бы я не говорила. Он будет мстить и делать мне больно до тех пор, пока его сердце не успокоится.

— Не жди меня ночью. Я буду завтра. — Алиев бросил на меня неоднозначный взгляд. В нем был вопрос, словно он сам не знал, какой реакции от меня ждать, в нем была неуверенность, будто бы он все еще сомневался, как ему быть и что-то еще, чему я не смогла бы дать точного определения.

— Не делай этого… — Я покачала головой. — Алан, ты уже переступил черту… и не единожды, не ставь крест окончательно, у нас еще может все…

— Что?! — неожиданно грубо и громко перебил он меня. — Что у нас может быть? — Он взмахнул рукой. — Хочешь сказать, все наладится? Тася, приди в себя, ты вываляла мое имя в грязи! Ты втоптала меня в эту самую грязь! Мне каждый день пишут, звонят, сочувствуют, жалеют, смеются, эта история шумит и не забывается! И никогда не забудется! Я так и буду «лохом, что взял себе в жены давалку»! Это ты отмоешься от этого, разведешься со мной и пойдешь дальше по жизни с гордо поднятой головой, как ни в чем не бывало! Вернешься в свой Питер, найдешь себе еще одного дурочка и выскочишь за него замуж, а я так и останусь с этим пятном! Я останусь посмешищем и это устроила ты!

Я прижала ладонь к губам, чтобы сдержать очередную порцию рыданий. Вот как он думал…

— Не надо… — Это все, что я смогла прошептать в ответ на его тяжелый и эмоциональный монолог. — Я не прощу… Я не изменяла тебе, а ты собираешься… Алан… Я прощаю все, слышишь меня?!

Он бросил на меня нечитаемый взгляд. Такой тяжелый, что я даже забыла о боли, о дискомфорте, обо всех физических неудобствах.

— Я прощаю тебе то, как ты обращался со мной все эти дни. Я прощаю то, что ты поднимал на меня руку и ни раз. Я прощаю даже то, что ты сделал вчера. Я прощаю, потому что понимаю, что тебе плохо. Тяжело. Больно. Но если сегодня ты уйдешь, а завтра вернешься с клеймом изменника, то я больше никогда в жизни не взгляну на тебя, как на мужчину.

Алиев замолчал и будто бы несколько секунд раздумывал, а затем ухмыльнулся. Неприятно, хищно, холодно. Передо мной снова был тот незнакомый Алан, которого я так успела невзлюбить. Это был чужак.

— Так тому и быть.

Я доехал до города и заглушил мотор. Вытащил ключ из зажигания и замер, застыл, вцепившись в руль до побелевших пальцев.

Мир вокруг вертелся, переворачивался, горел, рассыпался в пепел, а мне нужно было удержаться на этой земле, сохранить остатки разума и самообладания, чтобы не натворить еще больше дел, чем я уже успел.

Злость бурлила во мне, вот уже много дней, и девать ее было некуда. Она врастала мен, становилась моей частью, второй натурой. Мы становились единым целым…

Я всегда был вспыльчивым, и эта черта характера была именно той, от которой я старался избавляться. Потихоньку. Постепенно. Но сейчас об этом не могло идти и речи. Гнев захлестывал, он погребал под собой, словно огромная волна и не давал вдохнуть спасительного воздуха. Мне не было покоя.

Меня обманули, опозорили, меня выставили посмешищем на весь мир, и теперь мне предстояло с этим жить остаток своих дней. И кто это сделал? Девушка, которую я полюбил, которой поверил, с которой жаждал провести весь остаток своего существования, завести детей, встретить старость.

Теперь все это казалось несбыточным.

Я не ожидал. Не думал и не гадал, как говорится. В страшном сне не мог представить себе, что все может обернуться вот так вот. Что наше незатейливое знакомство и последовавшая яркая любовь превратят мое существование в ад.

Тася… моя Тася… как жестоко она все перевернула в моей жизни. Ворвалась в нее, словно ураган и разрушила все одним махом.

Если бы я только знал, к чему приведет наше знакомство, наши отношения… я бы вышел из того магазина и никогда бы не обернулся. Никогда не переступил его порога снова. Никогда бы не взглянул в ярко-голубые, неземные глаза. Никогда не дал бы им пленить себя.

Вначале это была какая-то эйфория. Мне было уже почти тридцать, и я никогда не испытывал ничего подобного, а когда это чувство пришло… чувство любви, о котором я постоянно слышал из рассказов своих друзей и братьев, я понял, что они были правы — за это стоило бороться. За это можно было отдать жизнь, не раздумывая ни секунды.

Тася показалась мне сказочной. Она показалась мне волшебной, неземной и с той самой секунды, когда я увидел ее мне хотелось только одного — укрыть такое сокровище от всего мира. Защищать, оберегать, заставлять улыбаться, делать счастливой. Я готов был распластаться перед ней, потому что увидел в ней идеал.