— Твой шеф полиции был прав, — проговорил Наварро. — В этой местности не заявлено ни об одной пропавшей девушке, подходящей под описание из твоих снов. Даже во всем юго-востоке. И нет ничего на имя Кэрол Престон.

— Как такое может быть?

— Я имею в виду ничего по официальным базам пропавших без вести. Я направлю запрос обратно в Убежище, и они проведут поиск личности — найдут, кто такая эта Кэрол Престон, откуда она. Вероятно, обнаружат, где она совершает покупки и чистит зубы. — Его пальцы уже двигались по экрану, направляя запрос.

— Ты не можешь сделать это здесь?

— Я не хакер, — ответил он откровенно. — У Убежища много влияния и еще больше денег, потому что оно финансируется миллиардером с влиятельными друзьями и союзниками, но есть законы о неприкосновенности данных. И несмотря на то, что ты видишь по телевизору, не так уж легко получить доступ к официальным данным, касающимся частной жизни граждан. У нее, вероятно, есть страницы на фейсбуке, может, даже свой блог, но помимо этих крупиц, есть еще много чего в интернете. Это достаточно редкое имя.

Эмма медленно отошла и села в кресло возле маленького стола. Ее собака немедленно опустилась у ее ног, а Эмма в ответ наклонилась и почесала Лиззи за ухом.

— Фейсбук может помочь нам с фотографией, — предположила она.

Наварро посмотрел на Эмму и усердней заработал на планшете. Закончив, он нахмурился и посмотрел на экран, затем повернул его так, чтобы изображение могла видеть Эмма.

— Единственная Кэрол Престон с фотографией намного старше девушки, которую ты описала. Остальные, а их множество, как видишь, прикрываются аватарами или силуэтами. На самом деле, это неплохая идея. Слишком много людей не понимают, насколько они уязвимы, когда используют интернет. Когда слишком многое выставляют напоказ. А то, что выставлено, найдется всегда.

— Надо запомнить, — пробормотала Эмма.

Наварро повернулся на стуле и наклонился вперед, уперев локти в колени.

— Значит, тебе снилось, как пытают и убивают женщин.

— Не часто, — кивнула она. — Каждые несколько месяцев. И только после падения.

— Которое привело к травме головы.

Он не задавал вопросов, а скорее констатировал факт, и все же Эмма услышала, как отвечает:

— Да, чуть более двух лет назад. Я отключилась, получила несколько царапин и пролежала несколько дней в больнице. — Она все еще настороженно вела себя с ним и очень хотела обсудить его с Джесси. Но телефон сестры был отключен, а ее возвращения Эмма ожидала не ранее сумерек. Или еще позже.

— Если травма головы была так незначительна, почему ты попала в больницу?

— У меня осторожный доктор. — Она пожала плечами. — Я была в отключке дольше, чем его устроило.

— Как долго?

— Примерно час.

— Да уж, это должно было насторожить. Он наверняка ужасно напугал тебя возможными последствиями повреждения мозга, из-за которых ты была без сознания так долго.

— Ночные кошмары — одно из самых легких последствий, — призналась Эмма. — Пока я не стала запоминать все больше и больше деталей. Очень страшных и жестоких подробностей.

— Сны ощущаются реальностью для тебя?

— Они кажутся очень реальными.

— Необычно для кошмаров.

— Да уж.

— Но ты не экстрасенс. — Наварро покачал головой.

— Нет, только Джесси. Ты ее знаешь?

— Вообще-то мы никогда не встречались.

Эмма посмотрела на него, подняв брови.

— И насколько большая организация, в которой вы работаете?

— Она не столько большая по размерам, сколько по масштабам. Многие из нас работают в разных городах и очень редко посещают базу. Я живу в Чикаго.

— Не похоже.

— Я родился и рос в другом месте.

Эмма вздохнула.

— Все это очень сложно и запутано, верно? Я имею в виду разговоры о личном. Говорить об убийствах и возможных жертвах для нас проще.

Он проигнорировал последнюю фразу.

— Этого вполне можно было ожидать, учитывая обстоятельства. Прошлым летом… я уехал неожиданно.

— Но ты никогда не обещал остаться, так?

— Эмма…

— Почему бы нам не вернуться к теме вероятного убийцы?

— Вернемся. Но я хотел, чтобы ты знала: я вернулся в Сент-Луис так быстро, как только смог, и искал тебя. И не нашел, что очевидно. Имя, которое ты использовала, не позволило мне.

Эмма не была уверена, как реагировать на эту информацию. Или на то, что это удивило ее.

— А. Хорошо. — Она нахмурилась. — Я, возможно, возненавижу себя, но спрошу. Как ты собирался поступить потом?

— Я собирался все рассказать тебе — кто я и чем занимаюсь. А после решение было бы за тобой. — Он замолчал, а затем добавил: — Как впрочем, и сейчас.

— О, не смей, — ответила она. — Сейчас столько всего происходит, большая часть из этого ужасна, и я совершенно не хочу думать о восстановлении отношений с мужчиной, которого едва знаю. Скорее, вообще не знаю.