— Нет.

— Думаю, с Джесси так же. По крайней мере, она не проявляла их до смерти матери.

— Она была близка с ней?

Эмма задумалась, затем кивнула.

— Да. Никто из нас не был близок с отцом, а я была… одиночкой, была счастлива наедине с собой. Думаю, Джесси была ближе с матерью. И она старше меня на два года, поэтому, вероятно, смерть матери переживала тяжелей. — Эмма почувствовала душевную боль при этих словах, понимая, что должна была знать, а не просто догадываться о чувствах сестры при потере матери.

Они никогда не обсуждали это.

Наварро кивнул.

— Это потрясение вполне могло пробудить ее латентные способности.

— Латентные?

Он откинул притворство и потер оба виска, но ответил, потому что разговор не усиливал головную боль.

— Некоторые люди и даже некоторые ученые, работающие с нами, полагают, что мы все рождаемся со скрытыми способностями. Мы просто не нуждаемся в них или не происходит ничего, что могло бы активировать их.

— А шок или травмы способны на это?

— Очень часто — да. Физическая, эмоциональная или психологическая травма. Смерть близких часто служит эмоциональным спусковым крючком. Для Джесси запустить спусковой механизм могла, вероятно, именно потеря мамы.

— А для тебя? — спросила Эмма, не сумев побороть любопытство.

— Меня подстрелили, — сухо ответил он. — Прямо в голову.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Сэм Конвей, владелец и редактор «Дейли Леджер» — единственной газеты в Бэррон-Холлоу. Он стоял на пороге кабинета Нелли Холт и, нахмурившись, смотрел на нее.

— Я знаю, что ты приходишь и уходишь, когда захочешь, но не думаю, что хоть раз видел тебя здесь в пятницу вечером.

Нелли переждала громкий раскат грома и ответила:

— Посмотри на улицу, там льет как из ведра. У Вика много дел, а мне стало скучно дома, и я решила, что могу вернуться и поработать.

Начальник поднял бровь и ответил:

— Не знал, что ты над чем-то работаешь.

— Ничего особенного, — сухо ответила она. — Всего несколько вопросов и кое-какое подозрение.

Голос Конвея стал настороженным:

— Прошлый раз, когда у тебя появилось подозрение, меня едва не засудили.

— Разве моя вина, что член городской комиссии, имея конфликт интересов, не взял самоотвод при важном голосовании?

— Нет, но ты виновата в том, что его поймали.

— Да, — улыбнулась Нелли.

— Так что на этот раз? — вздохнул Конвей. — Подозрение?

— Джесси Рейберн.

— А что с ней?

Нелли жестом указала на компьютер

— Я исследовала последние пятнадцать лет из жизни Джесси, после ее отъезда.

Конвей наклонился к косяку двери и сложил руки на груди, решив не спрашивать, зачем она это делала. У Нелли была догадка, а этого для нее достаточно.

— И?

— И она чертовски хорошо скрывалась. Насколько могу судить, у нее не было работы, счетов в банке, дома или квартиры и минимум десять лет она не платила налоги. Джесси Рейберн либо была за решеткой, либо жила под чужим именем.

— Откуда ты…

— Не спрашивай.

Конвей решил последовать ее совету. Если он не в курсе, то легко сможет все отрицать. Причем с чистой совестью.

— Хорошо. И что с того?

— Затем, несколько лет назад, она присоединилась к организации под названием «Убежище».

— Никогда о такой не слышал.

— Как и я. Не совсем компания, скорее организация. Не совсем тайная, но они… держатся в тени. Не светятся в новостях. Но в правоохранительных органах о них знают и говорят об их работе. У меня есть несколько знакомых, благодаря которым я смогла выяснить, что Убежище — гражданская организация, практически зеркально отражающая очень специфичный отдел ФБР.

— ФБР. — Он моргнул. — Господи, Нелли…

— Да не волнуйся. Они объединялись на нескольких расследованиях, когда необходимы были силы, но похоже, сотрудники Убежища действуют абсолютно независимо от ФБР. Иногда они работают за вознаграждение, но основные траты покрываются очень состоятельным бизнесменом по имени Джон Гаррет. Сам он держится в стороне, учитывая состояние в несколько миллиардов.

Конвей почувствовал, как начинает потеть. Милая маленькая газета в симпатичном городке — все, чего он хотел. Газета с интересными статьями о приятных людях, совершающих хорошие поступки в этом миленьком городке.