Теперь они стояли почти вплотную. Ната с такой силой вжалась в столешницу, что та врезалась ей в поясницу. Девушка готова была и дальше упираться, лишь бы дать себе еще немного пространства.

— Я не у тебя, — на автомате выдохнула она, не думая о чем говорит.

— У меня, омежка. Я это знаю. И ты тоже знаешь.

Ната спорить не намеревалась. Она высказала свою позицию. Озвучила её. Услышал он или нет — его дело.

Странно даже. Иногда ей начинало казаться, что он хочет по-хорошему. Проявляет некую заботу. И сразу же перечеркивает впечатления непробиваемостью.

— Если я у тебя, то, значит, уже всё решено? — Ната не желала, чтобы мужчина приближался ещё ближе. Но её желания не совпадали с его.

Потому что он придвинулся, нависнув над ней.

А ещё…

Мужчина был возбужден.

Ната заметила выпирающий бугор в штанах сразу же. И когда только Федор успел? Пока из спальни до кухни спускались, нафантазировал, как будет иметь её на столе?

— Ты передергиваешь, Наташа, — его голос звучал мягко, хрипло. Обволакивающе. Настоящий змей- искуситель. — Всегда.

— Я? Передергиваю? — Ната ещё сильнее врезалась в столешницу. Лишь бы не соприкасаться с ним. — Разве…

Он расставил руки по обе стороны от её талии, окончательно обозначив свои намерения.

У Наташи подскочил адреналин в крови. Она вскинула руку и уперлась ей мужчине в грудь.

Черт… какой же он горячий.

— У меня постоянно перед глазами стоит наша первая встреча, — ещё глуше заметил мужчина, делая последний шаг вперед.

Всё.

Теперь бедра Федора прижались к ее бедрам, и Ната в полной мере ощутила его возбуждение.

Лучше бы он ничего не говорил про их первую встречу. Она за эти дни постоянно гнала воспоминания событий, которые навсегда изменили её жизнь. Вряд ли Наташа когда-то забудет тот дикий страх, что испытала, лицом к лицу столкнувшись с голым незнакомцем.

— Ты такая красивая была… Вся розовенькая, разопрелая… Нежная.

— Федор, — в ушах у Наты зашумело.

Называется, пришли кофе попить.

Что самое ужасное и не поддающееся логике — это возбуждение, накатившее на Наташу. Сначала легкое, тягучее. Но по мере того, как к ней прижимался мужчина, оно усилилось.

Это не её… Она не может к нему испытывать страсть… Это всё, оттого что…

— Твоё тело постоянно вижу. Голое.

Голос Федора сорвался, а губы оказались в непозволительной близости от её.

Сейчас он поцелует.

А дальше… Дальше будет только хуже.

Изловчившись, Наташа уперлась и второй рукой в его каменную грудь, как раз туда, где ритмично колотилось мужское сердце.

— У меня нет выбора, да, Федор? Или как мне к тебе обращаться? Жених? Волк? Как?.. — она говорила быстро, закинув голову максимально назад и грозясь сломать себе шею. — Как у вас там происходит? Истинные пары? Встречаются и всё? Никакого нет выбора? Так и у меня, да?

Наташа выпалила яростную тираду, не надеясь, что её услышат. Девушка готовилась к сопротивлению. Её шансы противостоять Федору были ничтожно малы, но сдаваться без боя она не собиралась.

По мере того, как она говорила, лицо мужчины менялось. Уходила нежность, что проявлялась с его признаниями. Менялись глаза. В них снова появлялась злость, сменяющая вожделение.

И Ната не знала, что лучше.

Он не сдвинулся ни на сантиметр. Так и продолжил стоять, удерживая её в плену своих рук.

Дыхание тоже сбилось. Потяжелело.

— Значит, вот как ты всё воспринимаешь, несмотря ни на что, — полные губы Федора исказила недобрая усмешка. Ната уже жалела о порыве противостоять ему. Не стоило этого делать, когда он стоял максимально близко к ней. — Думаешь, что ты жертва, а я тебя заказал? Так?

Наташа не спешила с ответом.

— Так, я спрашиваю? — рявкнул мужчина, отчего Ната вздрогнула.

— Так, — выдохнула она, не замечая, как начинают подрагивать собственные руки, всё ещё отталкивающие его.

— Я поспешу тебя разуверить, девочка, — он наклонил голову. Их глаза оказались друг напротив друга. Его карие пылали сдерживаемой яростью, грозясь похоронить под ней всё доброе и светлое, что было в жизни у Натальи. — Я тебя сюда не звал. Не заказывал. Да-да! Представь себе! Я был против — категорически против, чтобы мне привозили омежку! Хочешь ещё одно признание, невеста?

Где-то в ванной или в лесу у Наташи потерялся инстинкт самосохранения, потому что она едва заметно кивнула.

Или только хотела кивнуть, а на самом деле не могла пошевелиться, зачарованная и отчасти парализованная силой, что исходила от мужчины?