Глаша понимала: Евграфа надо оставить в покое. Но остановиться не могла, будто лошадь закусившая удила, несла себя к обрыву. Ждала сенокоса, где, как оказалось, её деляна недалеко от Евграфа. Там-то в какую-нибудь ноченьку завладеет силой этого богатыря. Дважды до покоса перехватывала Евграфа в деревне, завлекала своей бесстыжей красотой и стройной фигурой. У мужика появилась опасная мыслишка: ублажу бабу, от меня не убудет. Но как водится, в деревне ничего нет тайного. Слухи об амурных Глашкиных делах, то ли от неё самой, то ли от языкастых наблюдательных баб, жадных до сплетен, забродили по дворам злой ведьмой. До хутора они не долетали. И вот как-то Наталья, побывав в лавке, услышала:

– Эта Гранина жинка?

– Нет, эта чернявая, а та синеглазка. Чай прольются у неё слёзы.

Наталья обернулась, в той стороне лавки, где торговали скобяным и кожевенным товарами, стояли две средних лет женщины в сарафанах с накинутыми на плечи полушалками, изучали появившуюся покупательницу. Наталья поняла, что речь идёт о подруге и решила допытаться.

– Кому вы косточки моете, бабоньки, – требовательно спросила она, пройдя к ним, – чьи и почему прольются слёзы?

– Тю, оглашенная, чай не слыхала, как Глашка домогается нашего земляка?

– Проходу не даёт мужику, – подтвердила вторая.

– Бабы, уймите языки, – раздался суровый голос усатого приказчика, обрывая говор, – лавка не для сплетен! Вам что отпустить, красавица?

– Мне сладких петушков детям, и соли, – смутилась Наталья.

– И всё?

– Да, у нас теперь всё есть.

Наталья купила сахарных петушков, соли и торопливо ушла из лавки, думая, правду ли сказали женщины, и, если да, то как отвести от подруги, как от родной сестры, чёрную беду? Промолчать или рассказать об услышанном? И решила попытать сначала Степана.

Мужики в эти дни пластались на вспашке закустаренной целины. Шла она тяжело, приезжали домой на закате, оставив плуги в борозде, не столь уставшие, сколь недовольные малым объёмом сделанного, ужинали в потёмках, а после жениных ласк отсыпались до зорьки, словно мертвые.

Наталья видела, что мужу не до обсуждения наговора на Граню, не стала ждать, пока он повечереет, а выложила услышанное в лавке. Степан тянул горячий чай с булкой, поперхнулся, закашлял.

– Что скажешь, Стёпа, брешут бабы, или правда Глашка по пятам бегает за Граней?

– Откуда мне знать, что у той вдовы на уме?

– А чего ж поперхнулся?

– Так не шутку же ты сказала, о пакостном деле! Граня нам – как брат родной!

– Выходит есть между ними связь?

– О близости мне ничего не известно. Разве не видишь – мы с ним день-деньской рука об руку ораем. Когда бы он успел заиграть с вдовой?

– Вижу, я всё вижу. Ворох недоброго пока не набирается, но может быть, есть между ними какой-то сговор?

– Вот ты, какая пытливая, не даёшь чай допить. На дыбы меня ставишь своими подозрениями. Я одно тебе скажу: Граня – человек сурьёзный, любит свою семью, ничего чёрного с ней не случится.

– Ладно, Стёпушка, допивай чаёк да стелиться пора, уж звёзды выбежали на край неба, – молвила Наталья, обвив шею мужа, целуя его в ухо. А сама подумала: – «Стёпа таится, завтра же рассказу обо всём Одарке, пока между вдовой и Граней не зашло далеко».

После утренней управки, отправив мужа на пахоту, Наталья наведалась к Одарке. Та надставляла гачу штанов для старшенького Ванечке.

– Вырос, мой сынок из первых штанов. Крепкие, а короткие, – пояснила Одарка, – дай Бог, урожай уберём, отрез сатина синего возьмём, обошью всех. Гране шаровары новые справлю.

– Я мастерица вязать из овечьей шерсти. Носки теплые, рукавицы, шали. Вот заведём овечек, всех обвяжу. Мама, царство ей небесное, успела меня обучить.

– Всему надобно учиться, подруга, всё надо уметь.

– Вчера в лавку, ты знаешь, бегала. Там такое услышала…

И Наталья рассказала о сплетне в подробностях, о расспросе Степана.

Одарка было напряглась, на щеках вспыхнул огонь, она опустила шитье на колени, уставилась на подругу немигающими глазами. По душе пришлись слова Степана, которые Наталья передала слово в слово, и Одарка сказала:

– Вот это самое дорогое, подруга, Граня не предаст. А я ему помогу.

– Как, лаской?

– Ласки и заботы хватает. Увидеть хочу вдову, да оборвать ей косы. Пусть ищет своё счастье в другом месте.

– Стёпа говорил, что в селе мужик вдовый появился с двумя малолетками. Жену в дороге схоронил. Вот бы свести их.

Подруги некоторое время судачили, пока Ванечка с Коленькой не разодрались из-за игрушек. Наталья подхватилась и побежала к себе, доглядеть за играющими во дворе сыновьями и провести стирку накопившегося небогатого белья.