Эндан от неожиданности аж встал, ударившись от резкого подъема в невесомости об потолок: «Что?! Как, еще раз, его зовут?!». Стого вздохнул и повторил: «Виол Инэвити. Буду удивлен, если тебе про него не рассказала Исида – у нее с ним давние разногласия.». Эндан взял себя в руки и дрожащим голосом произнес: «Я… тебе чуть подробнее расскажу о нем, когда ты закончишь. У меня есть некоторая… общая история с ним.». Стого удивленно усмехнулся: «Что же, мне трудно сдержать любопытство. Магистры, как и все теллуриане первого поколения, не любят разглашать информацию о своих первых десятилетиях жизни…» – перейдя на серьезный тон, он продолжил: «Итак, два крупнейших корабля встретились. Виол был уверен в своих силах как никогда – он выдвинул жесточайший ультиматум, который еще долго будет обсуждаться среди теллуриан… Так или иначе, он сказал, что либо маршал уводит свои силы отсюда на полгода, либо его инновационные Деквизиторы прицеливают свои нейтронные лучи на крупнейшие центры расселения селенитов – эффективно уничтожая всю колонию. Однако, Исида, которая тогда была в составе Глизеанского флота, описывала ответную речь маршала как чрезвычайно сбивчивую, непонятную – он выглядел как безумец. Он что-то говорил про то, что селениты и теллуриане подписали человечеству приговор, и теперь оба народа заслуживают лишь очищения с лица галактики. Знаешь, я несколько лет прожил на крупнейшем центре изучения гиперпространства, и могу предположить, что это явные признаки алой лихорадки – тяжелого психического расстройства, возникающего у пилотов в гиперпространстве. Впрочем, пусть здравомыслие маршала и подводило, его непревзойденный стратегический интеллект ни одна болезнь не отняла. Он применил на Амарок невероятное оружие – антиэнергетический заряд, который отправил противника в гиперпространство. Я чуть-чуть поясню суть этого явления, хотя сам с трудом понимаю, как это возможно. Как известно, все наши заряды для перехода в гиперпространство, вопреки распространенному заблуждению, являются упорядоченной массой позитронов, а не антиводорода, который бы попросту разрушил корабль. Так вот, при аннигиляции более трех литров позитронов в мощном электрическом потоке, образуется де-эйнштейновский пузырь избыточной энергии, который переносит всю массу, попавшую в него, в гиперпространство.».

Эндан всплеснул руками: «То есть его просто отправили в гиперкосмос? И в чем смысл?». Стого нахмурился и продолжил: «Ну можно не перебивать, а? Смысл был. Из-за гипер-репульсирующего эффекта, возникающего при задействовании гипердвигателя вблизи источников гравитации, корабль унесло далеко от исходной звезды – Амарок вернулся только через неделю, появившись у звезды глубоко во внутренних территориях Конвенции – около Сириуса. Корабль был глубоко поврежден – он превысил в семь раз максимальный рекорд непрерывного пребывания в гиперпространстве, так еще и пролетев невероятный путь без дозаправки. Корпус пронзали копья обогащенной материи – что указывало на то, что естественный планистатический пузырь, который образуется путем ускорения корабля в гиперпространстве, был неоднократно поврежден. Самого Виола нашли в затопленной расплавленным металлом кабине, едва живого. Но что самое удивительное… После такого путешествия все ожидали, что остаток жизни он проведет в слепом безумии. Но после нескольких часов починки его внутренней структуры он мгновенно вернулся к большой политике – на корню прервал процесс выбора нового магистра и взял руководство Глизеанским Флотом железной рукой. Как оказалось, после применения гиперпространственного заряда на Амарок, Экскалибур, получив серьезные повреждения от Глизеанского Флота, включил маршевый двигатель и устремился в сторону планеты. Из-за глубокой модификации корпуса, которую, как мне кажется, он позаимствовал из наблюдений за теллурианским ковчегом «Исход», он смог преодолеть атмосферу и врезаться в океан планеты. Вопреки известному заблуждению, катастрофа, стершая с лица планеты все колонии селенитов, была вызвана не кинетическим ударом по литосферной конструкции, а в первую очередь, огромным нагревом океана. Килотонны воды, вскипяченные раскаленным остовом Экскалибура, не только вызвали мощное цунами, но еще и на долгие годы закрыли планету паром, вызвав серьезный парниковый эффект, который тяжело отразился на привлекательности этой планеты – это не только сняло с планеты статус самой перспективной колонии Протектората, но и вынудило жителей срочно эвакуироваться. Глизеанский Флот, лишенный не только флагманского корабля, но и тяжело отвоеванного преимущества для переговоров, начал отступление к границам пространства Конвенции. К 2191 году, когда отступление было почти завершено, очень многие теллуриане серьезно сомневались в идее Эволюционной Войны. Тау Кита 4с стала мощным символом, что человеческая непримиримость может сделать с величайшими жемчужинами космоса…» – Стого вздохнул, покачал головой, и продолжил: «Однако, Виол практически собственноручно повернул теллурианское общество обратно на путь войны. Самое удивительное, что после своего путешествия через гиперпространство он не только не потерял рассудок, но и получил новые невероятные способности. Одна из них заключалась в том, что Виол мог видеть, проходя через гиперпространство, перемещение кораблей глубоко в космосе Протектората. Благодаря этому дару, он выждал пару месяцев, подготовил флот, и, улучив идеальный момент, вторгся в Солнечную систему. Виол очень хорошо знал, на каких эмоциях теллурианской общественности нужно сыграть – Солнце всегда занимало особое место в душе теллуриан старших поколений. Благодаря грамотному планированию, все планеты Солнца очень быстро пали в руки Виолу – даже Земля. Однако, несмотря на огромный рост энтузиазма во Флоте – многие даже предлагали сделать решающий рывок к Офале – и наконец взять столичный мир Протектората, подписав ему приговор, Виол четко понимал, что их ждет. В последующие два месяца Глизеанский Флот с невероятной скоростью возводил укрепления, минные поля, ловушки, готовил засады дронов. Вся система превратилась в один большой военный лагерь. И вот, к новому 2193 году, мощнейший флот Протектората вернулся в систему. В этот день мы четко поняли – это сражение на смерть. В Протекторате был человек, который обладал не меньшим упорством и умом, чем магистр Инэвити – и это сделает вторую Эволюционную Войну самой кровопролитной в истории. Он привел невероятно мощную армаду кораблей, каждый из которых мог противостоять теллурианским судам аналогичного класса – в первую очередь даже не благодаря технологичности, а благодаря адаптивному гению мехкорпов, которых, очевидно, собирали со всех планет Протектората – каждый из них был способен анализировать, структурировать и вырабатывать стратегии, которые идеально работали против наших уникальных стратегий. В итоге, мы имеем крайне тяжелую ситуацию. Даже без Цвайхандера, который заметно ускорял тотальное уничтожение противостоящих сторон, и без Амарока, который был вынужден отступить вглубь территорий Конвенции, чтобы наблюдать за перемещениями противника, нельзя точно сказать, кто победит, однако разрушения будут колоссальными – Земля повторит судьбу Тау Кита 4с. Проигравшая сторона останется практически беззащитной перед наступлением противника – теллуриан, или селенитов, ждет жестокая жатва. Так же, как Виол не пощадит ни одного селенита, Маршал не оглянется на мертвого теллурианина. И вот теперь мы где-то здесь на исторической линии, в небольшом перерыве между двумя важнейшими историческими событиями…».

Стого отошел от проема, сел напротив слушателей и сказал: «Вот так вот. Судя по всему, мы уже должны быть на траектории рандеву с лайнером. Старик, не окажешь честь? Я бы, если честно, не хотел бы им показываться.». Эндан пожал плечами и вновь пошел запрашивать разрешение на стыковку. Все прошло гладко – из наушников раздалось равнодушное: «Стыковка разрешена. Переходите к ангару 5.». Когда Кортик соприкоснулся с зернистым стальным полом ангара, Эндан понял, что Эмили была права – оплата из ангара была действительно отличной идеей. Проходя по пустынному металлическому полю, набитому небольшим межпланетным транспортом разного калибра, он предвкушал возможность наконец хорошенько поспать. Возможно, хотя бы в этот раз получится не слышать эти проклятые голоса в голове?

Эндан проснулся, отчаянно хватая воздух ртом. Ощущение было такое, как будто его вытащили из-под воды после нескольких минут отчаянных попыток всплыть. Рядом с обеспокоенным видом сидел Стого. Он осторожно спросил: «С тобой все нормально? Я вколол тебе немного никотиновой кислоты из аптечки, по-видимому, у тебя тяжелая реакция на перелеты в гиперпространстве. Честно сказать, все симптопы указывают на развитие алой лихорадки. Если так будет продолжаться и дальше, нам придется найти тяжелые наркотические средства просто для того, чтобы ты мог пережить перелет через гиперкосмос…». Хосе из кабины мрачно сказал: «Ему необходимо будет самому управлять перелетом. Ты ведь это отлично знаешь, недавно же говорил, что изучал гиперпространство.». Стого покачал головой: «Нет, у нас такие исследования практически не проводятся. Всем же известно, что больше одного теллурианина на корабле практически никогда не бывает. Так вот, ты отлично понимаешь, что если у него случается припадок только из-за сдвига квантовых скоростей, то что будет, когда он возьмется за астронавигацию? Я не думаю, что корабль под его управлением хотя бы один световой год пролетит в нужном направлении…». Эндан вдруг встал во весь рост, и звонко стукнул по переборке между кабиной и отсеком. Его щеки пылали – скорее всего от того, что Стого вколол ему по-теллуриански огромную дозу препарата. Когда спорящие вглянули на него, он сказал: «Стого, черт возьми, я только что видел, как магистр Глизеанского Флота собственноручно испепелил целый город.». Стого тихо сказал: «Это же невозможно. Он сейчас на… а, я понял. Продолжай пожалуйста.». Эндан, скрипнув зубами, продолжил: «Видишь ли, еще до Реманской Республики появлялись некоторые объединения, которые встали поперек общего хода войны, последовательно проводя политику неприсоединения… и среди них был один город, остающийся островком так вот, Виол не пощадил никого и ничего – а когда огненные столбы и клубы едкого дыма, от взрыва грязной бомбы в центре города, пронзили небеса, под светом адского пламени он написал манифест. В изголовье он написал: «Ничто не остановит эволюцию человечества.» … Проклятье, я не могу избавиться от этих воспоминаний. Тот самый город, Нью-Хемен, который он уничтожил, был первым и единственным в истории местом, где даже во время войны теллуриане и люди жили в гармонии. Я слышал много легенд про это место – это был тот самый редкий город, который не затронули всемирные экологические катастрофы, но при этом за ним оставалось достаточно промышленности, чтобы обеспечить достойную жизнь как бежавшим туда чистым людям, так и теллурианам. Было распространенное мнение, что теллуриане, предпочитающие бегство в Нью-Хемен войне под флагом ОВЧ, просто рождены слишком слабыми умом и телом, чтобы защищать свой народ. Но это неважно – важно, что когда я наконец смог проделать свой путь к обещанному оазису среди хаоса войны, я увидел лишь догорающие угли – как и везде, где побывал Виол. Таков его почерк, можно сказать. Знаешь, совсем недавно, когда я ничего не помнил, все было в тысячу раз проще…».

Он поднялся, прошел мимо погруженного в мысли Стого, сел на кресло второго пилота, положил руки на приборную панель, и сказал: «Нам необходим корабль с гипердвигателем. Есть идеи?». Хосе покачал головой: «Совершенно никаких. Пока ты рассказывал свои истории из Старого Мира, я воспользовался автотелескопом и просмотрел все корабли, которые после сражения сгребли над экваториальной полосой Тау Кита 4с. Рядом ни одного грузового корабля, а на всех относительно целых кораблях, которые я видел, глубокие разрезы посередине.». Эндан спросил: «Подожди, неужели с кораблей забирают только гипердвигатели?». Хосе пожал плечами и ответил: «Да, пока что только их. Мощностей реквизиционного флота не хватает, чтобы полностью разбирать корабли, а единственной технологией, одновременно обладающей огромной стоимостью и не претерпевшей практически никаких изменений со времен Исхода, а значит, универсально совместимой, все еще остается гипердвигатель. Плюс, если вдруг у преступников какой-то системы появится эта технология, они станут практически неуловимыми… поэтому, в принципе, можешь даже не рассчитывать его достать из обломков сражения. Надеюсь, у тебя есть какие-то другие идеи, как обычно.». Эндан задумался и сказал: «Слушай… а помнишь, Стого рассказывал, что Экскалибур при столкновении вызвал экологическую катастрофу в первую очередь за счет нагрева, а не столкновения?». Хосе пожал плечами: «Какая вообще разница? Ты что, хочешь сказать, что там что-то осталось в целости? Колоссальные температуры наверняка расплавили корпус в раскаленный шар металла, который и вскипятил океан.». Стого улыбнулся и заметил: «А вот это действительно любопытное предложение. К слову, по очень обрывочным сведениям отступающего Глизеанского Флота было обнаружено, что Экскалибур не только имел все шансы пережить падение, но кроме того, даже сам маршал мог остаться в живых. Все это наши войска узнавали за тем, чтобы, в теории, захватить то самое устройство насильственного перемещения в гиперпространство, разобраться в его строении, и найти способ вернуть корабль Виола. Однако ему удалось выйти живым и без помощи соратников, так что теорию о выживании маршала быстро забыли.». Эндан вывел информацию о планете на экран, измерил параметры, и пришел к выводу: «Это будет непросто… Однако, я думаю, что у нас получится совершить высадку на планету. Основной проблемой будет, разумеется, практически километровая в глубину завеса перегретого пара, которую сопровождает невероятно горячий воздух внутри – более пятидесяти градусов, и это только в полярных регионах. Я полагаю, что нам с Хосе придется запустить незначительную часть охладителя из контуров корабля в рециркуляционные системы своих костюмов – но это еще не все. При входе в атмосферу, мы выбросим практически весь охладитель – согласно расчетам бортового компьютера, это единственный способ выжить в этом облаке. И только затем мы наконец сядем в предполагаемом месте крушения Экскалибура. План, разумеется, не идеальный – но, строя догадки из имеющейся информации, можно предположить, что после катастрофы до нас там никто еще не высаживался. Если Стого прав и корабль действительно пережил крушение, то мы без труда сможем достать из его контуров охладитель для обратной дороги… а также добыть заветный гипердвигатель. У вас есть какие-то предложения?».

Хосе покачал головой: «План, в общем-то, самоубийственный – как обычно. Почему бы и не сесть на планете, превращенной в кипящий ад, не имея даже барозащитного скафандра? Почему бы не пустить токсичный корабельный охладитель по трубкам системы жизнеобеспечения? Впрочем, я доверяю тебе. Твои безумные планы, пока что, полностью себя окупили.». Стого рассмеялся: «После того, как вы угнали тяжелый истребитель с невероятно защищенной базы прямо у линии фронта Эволюционной Войны, я, пожалуй, ничему не удивлюсь. Однако здесь действительно нужно действовать максимально осторожно. За последние два года мы не получали данных о том, что происходит на планете – единственное свидетельство целости корабля – снимок сверхпрочного зонда, который сфотографировал мутную тень под водой, напоминающую по очертаниям корабль. Надо понимать, что скорее всего, он уже давно был вынесен на берег мощнейшим приливным течением, которое вызвано близостью газового гиганта.». Эндан кивнул: «Что же, Хосе, тогда отвези нас туда. Дай знать, когда выведешь нас на орбиту.».

Эндан с восхищением глядел через купол на раскинувшийся вокруг пейзаж. Наверху все небо занимал огромный газовый шар – исполосованный синими прожилками различных оттенков, из-за расстояния он казался того же размера, что и планета под ними – она сверкала серо-белыми оттенками верхних слоев атмосферы. Иногда голубые точки молний пронзали мутную скорлупу планеты – и снова пропадали. Как гигантский паровой котел, ветер сгибал и закручивал паровые облака в невероятные формы, словно в болезненном сне. Лишь вспомнив, что это – результат тяжелой катастрофы, Эндан смог отвести глаза и сказать: «Хосе, веди нас вниз. Поставь травление клапанов охладителя на десять процентов.». Хосе шутливо отдал честь: «Так точно.». Пейзаж сменился – Кортик нырнул в бушующую пучину парового океана, оставив холодный космос позади. Приборы на панели окрасились жуткими цветами – за бортом показывало около ста тридцати шести градусов, а корпус сотрясал грохот – космолет с огромной скоростью проходил через густые облака. Эндан с трудом боролся с головной болью – темература в салоне стремительно росла. Когда сил уже почти не осталось, он постучал по переборке и крикнул: «Переключайте клапаны на двадцать процентов! Иначе мы тут заживо сваримся!». Откуда то послышался скрежет – Стого сидел рядом с вентилем, не обращая внимания на температуру. Эндан, наконец, смог хлебнуть горячий воздух, встал на ноги на трясущемся полу… и увидел, что Хосе упал в обморок за панелью управления. Он подошел к аптечке на стене, достал оттуда нашатырь, оторвал лоскут ваты, и обильно плеснул туда пахучего раствора, кинув вату под сиденье пилота. Спустя секунду, пары аммиака наполнили кабину, и Хосе медленно поднялся с приборной панели, захлебываясь кашлем. Трясущимися и посиневшими руками он схватился за рычаги и дернул их на себя – в этот момент, с громким гулом белая завеса отпустила корабль – вокруг раскинулись закрытые туманом холмы и реки, до самого горизонта. Все было едва видно – вечная ночь настала на планете после того, как паровые облака закрыли планету. Напоследок он прохрипел: «Пусть Стого откроет грузовую дверь в отсеке… В стратосфере достаточно воздуха, чтобы обновить воздух в корабле…». С легким щелчком дверь приоткрылась… и наполнила весь корабль волшебным воздухом, сладким, как сироп, и насыщающим, как холодная вода. Эндан, жадно вдыхая целительный воздух, спросил: «Подождите, как это возможно? Воздух тут должен быть крайне разрежен!». Хосе ответил: «Это все, что тут осталось от местного озонового слоя. Не бойся, отравиться этим практически невозможно, хотя форточку бы я на месте Стого уже закрыл. После прохождения раскаленного пара через озоновый слой, он невероятно истончился – теперь это лишь тонкая прослойка пятидесятипроцентного кислорода.» – он взглянул на приборы и заметил: «Ну, в кои-то веки все идет по плану. Видите, вот ту черно-оранжевую махину? Вряд ли это может быть чем-то, кроме как ржавым остовом Экскалибура. Судя по картине с дальних камер, его вынесло из океана далеко на берег, буквально вбив его в скалу. Предлагаю подлететь как можно ближе.». Эндан воодушевленно согласился: «Отлично. Давайте посмотрим.».

Кортик медленно проплывал над потрескавшейся землей, бурными реками, острыми каменными шпилями. Эндан заметил: «Честно сказать, я ожидал больше высохших рек. Судя по виду берега, уровень воды уменьшился не слишком критично. Как такое вообще возможно, учитывая что творится в верхних слоях атмосферы?». Стого принялся объяснять: «Понимаешь, вода увеличивается больше чем в тысячу раз в объеме при испарении. Поэтому, даже когда уровень океана падает всего лишь на семь десятых метра, мы получаем экологическую катастрофу. Сложно поверить, но когда-то здесь не только господствовал замечательный зеленый мох, но еще и паслись удивительные травоядные животные… Ничего подобного не было обнаружено ни на одной планете в известном космосе. Все это, потеряно…». Продолжить он не успел – жуткий грохот и скрежет пронзил космолет. Эндан крикнул: «Что за дрянь?! Где повреждения?». Хосе, пытаясь перекричать грохот горячего воздуха, неконтролируемым потоком ворвавшегося воздуха, ответил: «Оглянись назад! У нас открытое пробитие в днище грузового отсека! Долго не протянем, сейчас попробую сесть вон в тот карьер с глиной… К счастью, мы уже сбросили скорость. Если постараться, мы сможем даже выжить…». С громким шлепком Кортик повалился в серую массу.