Во внутренней отделке главенствовали белые и черные краски, стекло и отполированная сталь, призванные передать атмосферу строгой функциональности здания эпохи всеобщего безразличия и падения нравов, — таков был каприз Денниса Квентина, признанного мастера декораций, художника и иллюстратора.

Тамзин находила работы Денниса несколько вычурными и вызывающими. Одна из них украшала стену за лестницей и представляла собой обрамленное мехом овальное отверстие, внутри которого заключались другие, такие же странные, овалы. Венчал композицию темный треугольник, символизирующий клитор.

— Не ломай себе голову над его мазней, — посоветовала Дженис и стала спускаться по лестнице, шокируя поднимающихся ей навстречу людей. — Все это дерьмо не стоит и ломаного гроша, однако находятся идиоты, считающие его искусством. Это их проблемы. Деннис ловкий мошенник, разбогатевший на человеческой глупости.

Хозяин дома был легок на помине: он встретил их внизу, словно бы материализовавшись из воздуха, и закричал:

— Привет, Дженис! Как я рад тебя видеть! Ну поцелуй же меня скорее! Дай мне тебя пощупать!

— Привет, Деннис! — ответила Дженис, сжимая рукой его ширинку. Художник запустил лапу ей под юбочку. — От твоих картин у меня голова идет кругом и хочется кому-нибудь отдаться.

— Я рад, что мои творения не оставили тебя равнодушной, — ответил Деннис и, чмокнув ее в щеку, обратил свое внимание на Тамзин. — А вот и наша очаровательная мисс Лоуренс! Когда обо мне наконец напишут в «Химере»?

— Я пришлю к вам Майка Бишопа, — пообещала она, не желая омрачать вечер критикой его произведений.

Художник галантно поклонился и, поцеловав ей руку, сказал:

— Майк уже здесь! Вы непременно столкнетесь с ним в течение вечера.

Одетый в коричневый жилет, шелковую бежевую Водолазку и кремовые брюки, этот бородач средних лет излучал самодовольство и самоуверенность преуспевающего человека и мнил себя императором мира искусства.

Тамзин порой подумывала, не переспать ли ей с этим счастливчиком, чтобы самой стать преуспевающей. Она верила, что соитие с известным человеком подобно магическому действу и что вместе с его спермой она впитает и уникальный дар успеха.

В ее сторону обратились десятки завистливых женских взглядов. Некоторые едва ли не испепеляли ее. Топ-модели, кинозвезды, дебютантки, ищущие успеха, актрисы — все они обожали Денниса и слетались на его вечеринки, как бабочки на огонек. Не заботясь о том, что рискуют опалить крылышки.

Деннис нахально ухмыльнулся и, обняв Дженис за талию, стал тискать ей сиськи. Молоденькие манекенщицы, наблюдающие эту сцену издали, оцепенели: любая из них готова была отдаться ему немедленно.

Художник шумно втянул ноздрями воздух и заметил, похотливо сверкая маслеными глазками:

— Запах возбужденной женщины ни с чем не перепутаешь! Не так ли, Тамзин?

Она потупилась, чувствуя, что сама источает аромат секрета, сочащегося из влагалища. Атмосфера вечеринки накалялась, разгоряченные напитками гости смеялись, отпускали плоские шутки, напропалую флиртовали. Избалованная, богатая публика жаждала острых ощущений, назревала вакханалия. Тамзин не усматривала в этом ничего предосудительного, ведь большинство гостей пришли сюда не ради христианского праздника, а в надежде найти сексуального партнера, потанцевать, выпустить пар. Правда, некоторых сюда привело желание завязать полезные деловые связи. Эти были в меньшинстве, но к ним относился и Майк.

Он вскоре предстал перед Тамзин в умопомрачительном двубортном шерстяном пиджаке темно-синего цвета, светло-голубой водолазке от Армани и под руку с Ясмин.

— Мерзавец! — прошептала Тамзин, содрогнувшись, как от удара током. Стенки влагалища сжались, клитор затрепетал.

— Чем он так разъярил тебя? — спросила Жасмин, вскинув брови.

— Лучше не спрашивай, — ответила Тамзин, не понимая, что с ней происходит. Неужели она ревнует Майка к этой сопливой модели?

Дженис протянула руку с позолоченными ногтями и огромными перстнями на пальцах к ширинке Денниса и похлопала его по взбугрившейся брючине. Он расплылся в улыбке и прижался к ней. Дженис улыбнулась и напомнила ему, что его ждут гости.

— Увидимся позже, дорогой. Может быть, я уговорю Тамзин быть ласковой с тобой, — шепотом добавила она.

Деннис скользнул по Тамзин плотоядным взглядом и вернулся к своим поклонницам. Тамзин поморщилась:

— По-моему, он слишком влюблен в себя и чересчур самоуверен.

Краем глаза она следила за Майком, сопровождавшим свою спутницу к столикам с закусками и напитками, установленным в дальнем конце зала.

— Ну, выкладывай как на духу, — потребовала объяснений Дженис, провожая Ясмин заинтересованным взглядом потемневших глаз. — Кто это с ним? Я впервые, вижу эту красотку.